Взрослые дочери трудных матерей. Как выстроить границы, исцелиться и начать свободно жить

Она склонна верить, что знает, какие чувства вы испытываете, основываясь на своих собственных. И вы тоже размышляете аналогичным образом.

Я считаю, что подлинные отношения представляют собой нечто вроде парадокса. Они возможны, если вы и ваша мать – отдельные, самостоятельные личности со своими мыслями, эмоциями, мечтами и желаниями. Если вы обе знаете и любите себя. Если вы способны установить границы, основываясь на самопознании и любви к себе; и если она в состоянии сделать то же самое. Если вы обе позволяете друг другу быть такими, какие вы есть, хорошими, плохими и злыми[4].

Хорошая новость заключается в том, что участия вашей матери не потребуется. Ей не обязательно любить себя, знать и доверять себе так, как «нужно» на ваш взгляд.

Чем теснее вы общаетесь с самой собой, тем более открытой вы сможете быть для общения с матерью, независимо от того, где она находится на своем пути.

Эмоциональная сепарация с нашими матерями – это решение и лекарство, а не то, что необходимо исправить или исцелить. Нам не нужно заключать с ней мир, потому что она и есть мир.

Глава 5 Пробуждение

Эта картина жива в моей памяти. Мать стоит во дворе и держит в руке письмо. Письмо, которое она собирается опустить в почтовый ящик.

Она держит его и заявляет: «Я “развожусь” со своей матерью!»

Мне было чуть за 20, а ей глубоко за 40. Я, конечно, не была удивлена – ни для кого не было секретом, что они с бабушкой не ладят. Мать часто говорила, что никогда не будет относиться ко мне так, как ее мать относилась к ней. Я слышала эти истории, и мне было больно за свою мать.

Например, однажды моя бабушка сказала моей матери, которая получила титул «Самая красивая девочка старших классов»: «Если бы у меня было больше денег, я бы сделала тебе пластическую операцию, чтобы поправить твое лицо». Она неоднократно рассказывала мне эту историю, и я знаю, что каждый раз она испытывала боль.

И мама, и бабушка всегда были очень красивыми женщинами. И, как и у многих женщин их поколения, внешность была для них всем. Их облик и сексуальная привлекательность (но в рамках приличия) были их валютой. И глубоко внутри, первобытной частью своего мозга, они верили, что женщины выживают именно так.

Я помню, как впервые почувствовала, что с моим телом что-то не так. Мне было лет восемь или девять, и мы с мамой были на приеме у педиатра. Когда мы вернулись домой, она сказала моему отчиму: «Доктор говорит, что она толстая». В ее голосе сквозило удивление, страх и отвращение – и все это одновременно.

Когда мне было 12 лет, мать посадила меня на диету. В своем дневнике, который я вела в школьные годы, я писала о том, что чувствую себя свиньей и ненавижу себя за прожорливость.

Они обе – и мать, и бабушка – беспокоились о моем весе, и когда я смотрю на свои фотографии того времени, я могу лишь покачать головой. У меня не было проблем с лишним весом.

Теперь я понимаю, что мать беспокоилась о двух вещах, об одной – сознательно, а о другой – бессознательно.

Во-первых, ей было важно, что о ней подумают окружающие, если у нее будет толстая дочь; во-вторых, она переживала, что если я буду толстой, то ни один мужчина меня не полюбит и не будет обо мне заботиться.

* * *

Став взрослой, я считала, что у нас с матерью «типичный» конфликт между матерью и дочерью, но я также думала, что наши отношения лучше, чем те, которые были у нее с моей бабушкой. Мать часто говорила, что мы близки; более того, что мы – хорошие друзья. Я знаю, она хотела, чтобы у нас все было иначе, чем у нее с ее собственной матерью.

Чего я не понимала в то время, так это того, что мы с матерью не были «близки» – мы находились в созависимых отношениях и были эмоционально поглощены друг другом. Мы обе были одиноки, вместе ходили в ночные клубы, выпивали, флиртовали и танцевали с мужчинами, которые находчиво предполагали, что мы сестры. Она была вовлечена почти во все аспекты моей жизни, и если я хотела оставить что-то только для себя, то она обижалась или злилась. Поскольку я (бессознательно) жаждала ее внимания и одобрения, я поступала так, как она хотела.

Я не понимала, насколько нездоровыми были наши отношения.

А теперь перенесемся на 25 лет вперед, в конец 2010 года, и вот я тоже «развожусь» со своей матерью. Вместо письма по почте я отправила ей электронное сообщение. Несмотря на ее (наше?) стремление иметь иные, более здоровые отношения между матерью и дочерью, оказалось, что мы не можем избежать этих укоренившихся паттернов. Мать бессознательно передала мне установки и модели поведения, я бессознательно их переняла, а когда я захотела начать самостоятельную жизнь, наши отношения пострадали.

Я расскажу вам о некоторых обстоятельствах, которые привели к этому моменту, – о том, что, по моему мнению, оправдывало мой «развод» с матерью. Но сейчас важно понимать, что в то время мне казалось, будто у меня просто нет другого выбора. Я верила, что «развод» с матерью – отказ от общения с ней – решит все мои проблемы.