Взрослые дочери трудных матерей. Как выстроить границы, исцелиться и начать свободно жить

Вместо этого я обнаружила, что совершенно зациклена на наших отношениях. Каждому, кто готов был меня выслушать, я изливала свою боль и гнев, делясь подробностями о том, как ужасно мать со мной обходилась. Я действовала из нездорового бессознательного убеждения, что являюсь жертвой своей матери.

Когда я открыла для себя понятие «сознание жертвы», все встало на свои места. До этого момента я сопротивлялась мысли о том, что, возможно, я являюсь жертвой, так как в моей семье подобное положение было чем-то, чего нужно стыдиться и избегать любой ценой. Я настоятельно рекомендую работы Линн Форрест, в частности ее книгу «За пределами сознания жертвы» (Beyond Victim Consciousness), для полного понимания этой концепции. Позвольте мне изложить здесь ее основы.

Представьте себе перевернутый треугольник. Внизу треугольника находится Жертва, в верхнем левом углу – Преследователь, а в верхнем правом – Спасатель (обратите внимание, что обе эти роли имеют перевес в одно очко по отношению к Жертве).

Находясь в сознании жертвы, мы играем одну из этих трех ролей, и важно признать, что ни одна из них не считается лучше другой (особенно, если все в этих взаимоотношениях являются взрослыми). Спасатель – не «хороший парень». На самом деле Спасатель и Преследователь – это утрированные версии Жертвы.

Эта динамика проявляется на микроуровне в семьях, и мы также можем видеть, как она – на макроуровне – действует в мире.

Согласно Форрест, «жертвы считают себя слабыми и неспособными о себе позаботиться, поэтому постоянно ищут кого-то, кто их спасет. Спасатели склонны полагать, что их собственные потребности не имеют значения. Они убеждены, что их ценят только тогда, когда они заботятся о других. Это означает, что им постоянно нужен человек, которого они могут опекать. Преследователи верят, что мир является небезопасным и пугающим местом. Они воображают, что должны постоянно защищаться от мира, намеревающегося им навредить, и поэтому злятся на других или на ситуации, полагая, что таким образом всего лишь ограждают себя от опасности».

Не важно, в каком углу треугольника вы оказываетесь вначале, ведь в конечном итоге вы сыграете и две другие роли. Если вы Жертва, то постепенно вы начнете испытывать негодование и даже можете перейти в роль Преследователя для того, чтобы изменить паттерн, полагая, что защищаетесь. Или вы можете стать Спасателем, чтобы чувствовать свою важность благодаря заботе о Жертве.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мы с мамой постоянно путешествовали по этому треугольнику и каждая из нас сыграла все три роли.

Вскоре после того, как я «развелась» с матерью, я стала законным опекуном своей бабушки по материнской линии. Учитывая то, что ее дети жили в других штатах (и даже в другой стране), вполне логично было взять эту роль на себя. Не говоря уже о том, что, как я уже упоминала, отношения между моей матерью и бабушкой были натянутыми.

Когда стало очевидно, что она больше не может жить одна в своем доме, я перевела ее в специализированный дом престарелых, а затем вычистила и продала ее дом. Готовя жилье к продаже, я обнаружила связку писем, которые бабушка и моя 18-летняя мать писали друг другу. В период их переписки моя мать училась в колледже.

Я дорожила этими письмами, потому что из них я очень многое почерпнула. Они почти точно отражают часть переписки, которую мы с матерью вели на протяжении многих лет. В некоторых случаях письма содержали обычные повседневные наблюдения и новости, но другие были полны гнева, обиды, обвинений и чувства замешательства.

Я даже нашла знаменитое письмо «Я с тобой “развожусь”», которое мать отправила моей бабушке.

Я делюсь этим, чтобы проиллюстрировать, что, несмотря на наши слова и возможные намерения, наибольшее влияние на нас оказывает то, чему мы подражаем. Я не имею в виду, что «развелась» со своей матерью, потому что она сделала это со своей, и не хочу сказать, что наши поступки в то время были правильными (или неправильными).

ДИСФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ПАТТЕРНЫ, ЕСЛИ ИХ НЕ ЗАМЕЧАТЬ И НЕ ПРИЗНАВАТЬ, ПЕРЕДАЮТСЯ «ПО НАСЛЕДСТВУ».

И хотя я решила не иметь детей, я видела влияние этих закономерностей на некоторые другие мои отношения, начиная со своего брака и заканчивая сводной сестрой. Я была резкой, критически настроенной, контролирующей, а иногда и откровенно подлой. Я считала свои поступки оправданными. Я относилась к другим так, как относилась к окружающим моя мать. Как она обращалась со мной… И точно так же, как я относилась к самой себе. Жить в состоянии конфликта было нормой. Я к этому привыкла.

Я не виню ни свою мать, ни бабушку за эти переданные мне модели поведения. То, что я получила от них «по наследству», являлось бессознательной болью от существования в культуре, где женщин оценивают неравнозначно.

Это боль «я недостаточно хороша» и резкого самоосуждения, самокритики и ощущения собственной ничтожности.

Эта боль веками передавалась от женщины к женщине, от матери к дочери.