Зачем России Европа? - Избранные статьи

Нет слов, повинуясь первоначальному европейскому импульсу, Россия отчаянно ей на протяжении столетий сопротивлялась. Самое замечательное доказательство тому – реформы Петра, опять развернувшие страну лицом к Европе, хотя трех из четырех главных опор, на которых держалась “мутация”, они и не затронули – ни крестьянского рабства, ни империи, ни самодержавия. Лишь последняя из этих опор -- мечта о мировом первенстве -- была на целое столетие отправлена в архив. Смиренной ученицей привел свою страну обратно в Европу Петр.

Более того, уже век с четвертью спустя после его реформ восстание декабристов доказало, что самодержавие, ориентированное на Европу, неминуемо порождает собственных могильщиков. Цвет российской образованной молодежи повернулся против всех трех институциональных опор “мутации”. В конечном счете, между 1861 и 1991-м все они прекратили свое существование – сначала крепостное рабство, за ним самодержавие и, наконец, империя. Зато, словно бы пытаясь компенсировать эту потерю, расцвела последняя опора “мутации”, та самая мечта о миродержавности России, от которой в свое время избавил страну Петр.

Мало того, грёза эта в некотором роде материализовалась – в мощном движении имперского национализма, которое сделало её своим знаменем. И чем слабее оказывались старинные институциональные опоры “мутации”, тем сильнее становилась эта последняя ее опора. И тем больше приживались в обществе аргументы об “историческом одиночестве России”, о её “мессианском величии и призвании”, о том, что и не страна она вовсе, но “гигантская культурная и цивилизационная идея”.

Удивительно ли, что сейчас, когда рухнула последняя из институциональных опор “мутации”, именно движение имперского национализма оказалось главным препятствием для политической модернизации страны? Серьезные политические силы, именующие себя, естественно, патриотами России, отчаянно добиваются реванша, т.е. отвоевания статуса мировой державы, даже не подозревая, что на самом деле они лишь наследники опричников Грозного и последние защитники древней патерналистской холопской традиции (читатель, хоть мельком просмотревший эту книгу, помнит, я уверен, откуда взялась она в России, эта традиция).