Зачем России Европа? - Избранные статьи

Впрочем, в основном читатель все это уже знает. Понадобился мне здесь этот краткий очерк – и обобщение в принципе знакомого материала - лишь затем, чтобы обосновать временный, неокончательный характер “мутации Грозного”. А также объяснить, почему я думаю, что именно сейчас, когда все институциональные опоры, на которых она четыре столетия держалась, уже приказали долго жить, Россия впервые за последние 18 поколений подошла к роковой черте, где замаячило, наконец, её полное освобождение от ига холопской традиции. И возможно оказалось точно сформулировать критерий успеха. Вот он: сумеет ли Россия предотвратить новое “выпадение” страны из Европы в XXI веке? И если сумеет, то как?

Много воды утекло под мостами с тех пор, как Пушкин записал своё грозное предостережение потомкам, вынесенное в эпиграф. И много за эти полтора столетия было наломано дров. Не требуется поэтому большого ума, чтобы понять, что в сегодняшней ситуации еще одно такое “выпадение” вполне может оказаться роковым для самого существования России.

Так или иначе, соблазнительная, согласитесь, задача для историка, подробно исследовавшего революцию Грозного, выяснить, что её в конечном счете ожидает. И я, честно говоря, не понимаю, почему мои коллеги и современники, положившие столько сил на раскопки, так сказать, её начала, равнодушны к тому, при каких условиях может она завершиться. Приходится, тем не менее, констатировать: они равнодушны. Выходит, и эта задача выпала на нашу с читателем долю. Ею и займёмся мы в заключении книги о позднесредневековой катастрофе русско-европейского абсолютизма.

“ВЫПАДЕНИЯ”

Прежде всего попробуем точнее определить, что, собственно, имеем мы в виду под “выпадениями”. Самое простое определение звучало бы, наверное, так: исторические периоды, когда страна начинала вдруг видеть себя некой отдельной от Европы “цивилизацией”, идущей своим особым путем, – со своим собственным русским просвещением и одной лишь России присущими моральными и политическими ценностями. Философской основой “выпадения” во всех случаях было, конечно, представление о ней как о единственной в мире силе, способной противостоять... Чему именно противостоять, зависело от времени.

В XVII веке, например, речь шла о противостоянии антихристу, в XIX – европейской революции, в XX – буржуазному декадентству ( в XXI наследники Грозного предлагают на эту роль гегемонию США или, на худой конец, глобализацию).