Зачем России Европа? - Избранные статьи

Ибо убедительнее чего бы то ни было свидетельствовало оно, что самодержавие было на Руси феноменом сравнительно недавним. Что, вопреки горестным ламентациям наших либералов, впервые появилось оно на исторической сцене лишь в середине XVI века, когда российскому европеизму нанесен был смертельный удар, от которого не смог он – в стране, закрепощенной самодержавием, -- оправиться на протяжении столетий.

Невозможно ведь, согласитесь, представить себе, чтобы евразийское самодержавие на протяжении поколений сосуществовало с вполне европейским конституционным учреждением. Тем более с таким, что судило и законодательствовало, т.е. правило наравне с царем. Или, говоря словами С.Ф. Платонова, который в этом следовал Ключевскому, было учреждением одновременно "правоохранительным и правообразовательным".

Так вот именно это эпохальное открытие Ключевского и подверглось в 1896 году, накануне выхода третьего издания его "Боярской думы", жестокой - и оскорбительной - атаке, "сильнейшему разгрому", по выражению Нечкиной. (53) Причем, сразу в нескольких органах печати, что по тем временам было событием экстраординарным. Впрочем, Нечкина, которой марксистское воспитание не позволило увидеть в открытии Ключевского эпоху, слегка недоумевает, из-за чего, собственно, сыр-бор разгорелся.

Она предположила даже, что просто "петербургская историко-правовая школа давно была настроена против московской и постоянно претендовала на лидерство. В эти годы ученая Москва чаще имела репутацию новатора и либерала, ученый же академический Петербург, может быть, в силу большей близости к монаршему престолу, держался консервативных традиций". (54) Неуверенная, однако, в столь легковесном объяснении сенсационного скандала, Нечкина попыталась привязать его к более привычной советской историографии тематике. "Половина 90-х годов прошлого века, - подчеркнула она, - отмечена не только нарастанием рабочего движения, но и его созреванием. Усиливается распространение марксизма... Возникает партия пролетариата". (55)

На самом деле, академические оппоненты Ключевского - идеологи старого, самодержавного "канона" - действительно разглядели, наконец, пусть со значительным опозданием, в его книге крамолу, казавшуюся им куда более опасной, нежели "возникновение партии пролетариата", о котором они понятия не имели. Именно по этой причине, надо полагать, и была выдвинута против Ключевского артиллерия самого тяжелого калибра.