Загадка Ледяного пламени

– Хм, вот, значит, как, – сказал Клик, выглядывая в окно, – и, если я не ошибаюсь, он направляется сюда. Представьте меня как лейтенанта Деланда в штатском, ладно? Я сам во всем разберусь, только сделаю несколько необходимых уточнений.

Вот почему прошла минута или две, прежде чем, после короткого разговора по внутреннему телефону, капитана Дигби пригласили в кабинет. Это был красивый, с идеальной выправкой, мужественного вида молодой военный лет двадцати восьми, и в его облике сквозила некая интеллигентность, свойственная ученому. Но этим утром он был истеричен, как гимназистка.

– О, мистер Нэком, помогите мне! Ради бога, разгадайте эту тайну! – воскликнул он, схватив протянутую руку мистера Нэкома своей и взволнованно пожимая ее. – Мой отец сказал, что есть надежда, лишь если вы возьмете это дело в свои руки. Пропала одна из секретных формул! Какой ужас и позор! В конце концов, я покончу с собой!

– Спокойно, капитан Дигби. Позвольте представить вам лейтенанта Деланда, он вам поможет, – сказал мистер Нэком.

Молодой человек молча кивнул, и его умоляющий взгляд проник прямо в сердце Клика.

– Послушайте, капитан, возьмите себя в руки, пожалуйста, иначе нам с вами будет трудно, – сказал Клик. – Вот, проглотите эту таблеточку. Проглотите, дружище! Вот, так-то лучше. Теперь четко изложите мне факты этого дела, поскольку я вообще ничего о нем не знаю. Начните, пожалуйста, с самого начала. Что же все-таки произошло? Что «исчезло»?

– Моя последняя формула, – ответил капитан Дигби, немного придя в себя. – Я провожу эксперименты по созданию бездымного пороха в своей лаборатории в нашем загородном доме в Хэмпшире. Она была специально построена для меня два года назад, когда я впервые взялся за эту работу, и у меня есть специальная группа полиции и военных для ее охраны.

– Когда вы обнаружили пропажу этой формулы?

– Сегодня утром, – последовал быстрый ответ. – Я работал над ней трое суток – днем и ночью. Прошлой ночью я протестировал одно вещество, и результаты оказались более удовлетворительными, чем до сих пор, поэтому я решил сделать паузу и лечь спать – но сначала, как обычно, записать готовую формулу.

– Что вы с ней сделали потом?

Капитан Дигби провел себе по наморщенному лбу рукой со следами химикатов…

– В том-то и дело, что не могу вспомнить, – почти простонал он. – Я думал, что запер ее в своем маленьком настенном сейфе! Может, только собирался, но тогда бы она лежала на лабораторном столе, где я ее оставил. Но утром ее нигде не было! Я обшарил все, дюйм за дюймом. Это мой последний шанс, правительство никогда мне этого не простит. – Он уронил голову на руки.

– Где находится лаборатория и как она устроена?

– Она в пристройке к дому. Там изначально была конюшня, пока мы не забетонировали ее внутри и снаружи. Прочные бетонные стены, пол, потолок, – все.

– Ничего себе! Как же вы там что-то видите?

– Везде искусственное освещение, работающее от динамо-машины наверху. В лабораторию ведет только одна дверь, из гостиной внутри дома, и ее охраняет часовой. Никто никогда в нее не входит, кроме меня; никто, даже семья, за исключением моего отца, не знает, над чем я работаю. Стоит ли удивляться, что мой шеф подозревает меня?

– Ну, ничего нельзя ни сказать, ни сделать, пока я не приеду туда и не увижу все своими глазами, – тихо сказал Клик. – Кстати, у вас не возникнет никаких трудностей с моим допуском в лабораторию?

– Ни единой. Я просто скажу, что вы еще один коллега…

– Еще один, капитан Дигби? – Клик резко повернулся к молодому человеку. – Еще один? Означает ли это, что у вас до этого был коллега или помощник?

– Ну да, капитан Брюнель – Макс Брюнель. Мы закадычные друзья. Вместе учились в Гейдельберге, и он – само воплощение чести.

– Хм… – Клик взял шляпу с вешалки и с легкой кривой улыбкой на левой половине лица пристально посмотрел на Дигби, словно спрашивая себя, действительно ли капитан такой искренний простак или ловко притворяется.

* * *

Ровно в два часа лейтенант Артур Деланд, высокий, стройный и жизнерадостный, с неизгладимой армейской печатью на челе, прибыл, как и было условлено, в аббатство Святой Марии в Хэмпшире, фамильную резиденцию Дигби, славящуюся чудесным расписным алтарем Девы Марии, созданным, как говорят, в шестнадцатом веке и известным во всех южных графствах Англии.

Лаборатория оказалась в точности такой, как описал ее молодой ученый, – абсолютно звуко- и светонепроницаемой, без единого отверстия в бетонных стенах и полу, за исключением двери, ведущей из гостиной.