Загадка Ледяного пламени

Знакомство с семьей – весьма многочисленной – привело к тому, что самые молодые и легкомысленные ее члены устроили шуточное голосование и постановили признать лейтенанта ценным семейным трофеем. Не успел Клик пробыть в доме и часа, а один вид его монокля в золотой оправе и звук его беспечного смеха стал сигналом для избалованных восьмилетних близнецов Дигби буквально прилепиться к нему, невзирая на несмелые протесты их кроткой маленькой светловолосой гувернантки. Хозяйка дома лаконично представила ее как мисс Смит, после чего гувернантка поспешила раствориться в тумане незаметности. Похоже, ей вообще не очень нравилось быть на виду.

В течение следующих суток лейтенант Деланд получил много подробных сведений о привычках и нравах этой семьи. Сердцу не прикажешь – он понял, что ему очень не нравится жена полковника Дигби. Это была женщина с суровым лицом, вспыльчивая, обладающая резким голосом, склонная всех шпынять и распекать. Клик не удивился, узнав, что она – вторая жена полковника и вовсе не мать капитана. Согласно сплетням, собранным в лакейской Доллопсом, которому в последний момент разрешили сопровождать лейтенанта, эта дама, сама будучи вдовой, заарканила мечтательного рассеянного ученого во время его визита в Вену. Дигби-старший обнаружил себя женатым, «еще толком не проснувшись», как выразился Доллопс с многозначительной ухмылкой.

Также Клик вскоре обнаружил, что презрение мачехи к капитану Кеннету столь же велико, как и ее чрезмерная любовь к сыну от первого брака, Максу Верцу, молодому светскому вертопраху из тех, кто отирается в барах и возле рулеточных столов. К тому же Клику не потребовалось много времени, чтобы обнаружить, что как мать, так и ее сын проявляли живое любопытство к работе, проводимой в бетонной лаборатории. Однако Клик всячески обхаживал их обоих, так что вскоре снискал у них безоговорочное расположение.

– Послушай, Деланд, ты хороший парень, – заявил юный Верц в первый же вечер, пожалуй, чересчур панибратски, – но, черт возьми, почему тебе можно залезть в этот дурацкий бетонный гроб, а мне нельзя? Просто бесит! Старина Кен думает, что только у него в башке имеются мозги. Как оно там вообще, в лаборатории?

– Темно, грязно и вонюче, друг мой, – ответил лейтенант, поморщившись. – Держись от этого местечка подальше. Слово даю, моя одежка теперь целую неделю будет вонять тухлыми яйцами. Кстати, а кто это сейчас оттуда выходит?

Верц резко обернулся и посмотрел на дверь, ведущую в лабораторию.

– Да это Брюнель, – отмахнулся он. – Альтер эго Кена, его ближайший друг и помощник. Лично я терпеть не могу этого типа. Хочешь, я вас познакомлю, а сам двину куда подальше.

Он небрежно представил их друг другу, после чего откланялся, насвистывая модную джазовую мелодию.

Оставшись один на один, оба мужчины поймали себя на том, что мысленно оценивают друг друга, и Клик про себя решил, что Макс Брюнель ему нравится. Хотя внешность его была не особо располагающей. Лицо молодого человека было изуродовано шрамами со студенческих времен в Гейдельберге, а одежда, покрытая пятнами, пропахла химикатами, в работе с которыми он, как и его друг Кеннет, коротал свои дни. Но голос у него оказался приятным, а глаза – когда он снял уродливые защитные очки – ясными и проницательными.

То, что он был посвящен в тайну исчезнувшей формулы, стало очевидно по его внезапному замечанию.

– Это дело чести для моего друга Кена, мистер Деланд. Думаете, вам удастся ему помочь?

– Ну, мистер Брюнель, сказать по правде и только между нами, не думаю, что у нас есть хоть какой-то шанс. Формула исчезла так таинственно… Кстати, мне бы нужно передать начальству одно срочное сообщение – у вас ведь нет телефона, не так ли?

– Нет, мистер Деланд, только почтовый ящик. Оттуда все письма доставляют на автомобиле в соседний городок. В последнее время полковник подвергает цензуре все письма, чтобы быть абсолютно уверенным, что информация не просочится наружу.

– Да уж… Разобраться в этой истории абсолютно невозможно, согласны? Однако придется тут еще денек поторчать, чтобы все выглядело чин чинарем, но, честно говоря, я думаю, придется им привлечь к делу кого-то побашковитей, чем ваш покорный слуга. Вот так вот! – Деланд издал глупый смешок и, поправив монокль, отвернулся, сделав вид, что не заметил презрительной гримасы на честном лице Макса Брюнеля.

Клик подошел к миссис Дигби, стоявшей у камина.

– Дети рассказывали мне о замечательных росписях в алтаре местного аббатства, миссис Дигби, – сказал он, картинно покручивая свой монокль и глядя на нее с чем-то очень похожим на восхищение, что ей безмерно понравилось. – Меня, знаете ли, интересуют такие штуки.

– Правда? Ну, я сама мало в этом разбираюсь, – ответила она с наигранным смешком. – По части живописи вам лучше поможет мисс Смит. Она в прямом смысле молится на нее и проводит перед алтарем все свое свободное время, делая эскизы на почтовых открытках и рассылая их своим друзьям. По-моему, ее отец был археологом, так что это у них семейное. Если вам интересно, можете побеседовать с ней на эту тему.