Загадка Ледяного пламени

Он не договорил, потому что багровое лицо мистера Нэкома мгновенно побелело от потрясения, вызванного услышанным, и он растерянно кивнул. Теперь настала очередь самого Клика проявить изумление, и на минуту он застыл как вкопанный.

– Чепуха, дружище! – отчеканил он. – Ночью она была на месте. Сюда, Доллопс… – Он двинулся к двери, но паренек, почуяв неладное из-за раннего прихода суперинтенданта, уже сам ввалился в комнату.

– С ней все в порядке, да, сэр? – замельтешил паренек, поворачиваясь от одного к другому. – В смысле, с Винервой. Такая ведь раскрасавица.

– Да в том-то и дело, что нет, Доллопс, хотя я не знаю, какое ты имеешь к этому отношение, – медленно произнес Нэком. – Твоя «Винерва» исчезла, растворилась в ночи посреди бронированной галереи со стальными воротами и зарешеченными окнами, причем Петри и Хэммонд всю ночь дежурили снаружи, в качестве особой услуги итальянскому правительству. И вот – пожалуйста. – Он посмотрел на Клика, который смотрел на него сквозь прищуренные веки, его лицо было бледным и застывшим, рот сжат в прямую линию. – Но что ты знаешь об этом, юноша?

Доллопс с удвоенным воодушевлением рассказал о событиях предыдущего вечера, но суперинтендант покачал головой.

– Это только усугубляет ситуацию, – сказал он, – поскольку доказывает, что на момент закрытия статуя была на месте. Ума не приложу, как это можно было провернуть! Все ваши невидимые смерти и исчезающие камни – ничто по сравнению с этим. Мне приходилось иметь дело со многими загадочными случаями, но этот превосходит их все. Если бы этот чертов кусок мрамора не был таким ценным…

– Ценным? – повторил Клик, и немного кривоватая улыбка заиграла на его губах. – Еще каким ценным! Да ведь, мой дорогой друг, Капитолийской Венере более двух тысяч лет, и это одно из самых совершенных и неповрежденных произведений древнего искусства, когда-либо найденных. Ее обнаружили в восемнадцатом веке, она была замурована в каменную кладку и чудесно сохранилась. Эта скульптура практически бесценна. Я удивляюсь, что ее вообще разрешили вывезти из музея в Риме.

– Господи, лучше бы не разрешали! – простонал мистер Нэком, вытирая разгоряченный лоб.

– Мой дорогой Нэком, – сказал Клик, – то, что тяжелая мраморная статуя растаяла в воздухе, настолько нелепо, что вы вполне можете назвать это сверхъестественным. Расскажите мне все подробности, пожалуйста. Когда и как обнаружили пропажу?

– Самое смешное, что рассказывать, похоже, особо нечего, – сказал Нэком. – С момента открытия выставки не было никаких признаков посещения Института каким-либо подозрительным лицом, да и охрана была значительно усилена. Все двери и окна остались нетронуты, не имеется ни малейших признаков какой-либо борьбы или беспорядка, и все же сегодня в девять тридцать утра, когда секретарь пришел проследить за отправкой статуй их владельцам, Венеры не было. Перед пустым постаментом лежал один из смотрителей, Том Скотт, – на самом деле сотрудник полиции, только в форме Института. Он был мертв…

– Как так? – подскочил Клик в кресле, в которое только что уселся. – Хотите сказать, убит?

– Нет, – ответил суперинтендант. – Врач сказал, что это сердечный приступ. Полицией был проведен осмотр здания с целью выяснить, откуда проникли грабители и не пропало ли еще что-нибудь ценное. Но, как я уже говорил, не нашли ни отверстия, ни щели, куда могла бы протиснуться даже мышь.

– Хм… А как насчет ключей? – спросил Клик. – Если Скотт был уже мертв, то грабители могли открыть двери и выйти.

– В том-то и дело, Клик. Все двери, кроме одной, были закрыты на засовы, причем снаружи. Скотта неизменно запирали на ночь, а ключи от единственной двери оставались у секретаря. Петри и Хэммонд дежурили снаружи всю ночь, и они клянутся, что не видели и не слышали ничего подозрительного.

– Для начала надо приехать и посмотреть на это место самому, – тихо сказал Клик. – Кстати, кто там главный?

– Президентом Института является маркиз Уиллингсли, в правлении есть и еще целый сонм важных персон, – ответил Нэком, – но за выставку отвечает секретарь Чарльз Белтхаус, и он едва не сошел с ума из-за пропажи статуи.

Во второй раз за это утро Клик подскочил от изумления.

– Черт возьми! Чарльз Белтхаус? Чарльз Гэлвстон Белтхаус? – воскликнул он.

– Да, кажется, – ответил озадаченный суперинтендант. – По крайней мере, его записка, адресованная мне сегодня утром, подписана «Ч. Г. Белтхаус».

Клик опустился в кресло, сложив руки на коленях, с печальным и саркастическим выражением на лице.

– Ох уж наша национальная разведка! – воскликнул он. – Чарльз Гэлвстон Белтхаус! Этого человека выгнали из одной из крупнейших галерей Америки за контрабанду подделок известных шедевров. И этот человек, из всех миллионов жителей Лондона, отвечает за Капитолийскую Венеру! – Он вскочил. – Что ж, нет смысла ругать жокея после того, как он продал заезд. Я полагаю, вы не упоминали моего имени в связи с этим делом?

– Ни единой душе, – быстро ответил мистер Нэком. – Я не знал, свободны ли вы.