Загадка Ледяного пламени

Суперинтендант кивнул. Потом он взял свою записную книжку и письменные принадлежности, точно такие же, как у инспектора Клика.

– Я буду у себя в комнате, мистер Лэйк, – объявил инспектор Клик так громко, чтобы было слышно и в коридоре, если кто-то прятался там, пытаясь подслушать, о чем говорят в столовой. – Мне нужно написать несколько писем… Нет, не по этому вопросу… И не хочу, чтобы меня тревожили.

– Хорошо, – так же громко ответил Нэком. – А я тем временем ознакомлюсь с прессой, так что можете не спешить…

Клик направился вверх по лестнице в свою комнату, тихо насвистывая. Из-за угла за ним незаметно наблюдал Боркинс, и насмешливая улыбка играла в уголках его рта.

– Тьфу! – пробормотал дворецкий, обращаясь к теням, словно живым собеседникам. – Эти полицейские настоящие профаны и лентяи. Разве нет? Писать любовные письма перед сном! Молодой бездельник!

Потом повернулся и пошел на кухню. А наверху в темном коридоре, замерев, стоял инспектор Клик. Его плечи дрожали от приступа беззвучного смеха. Ему очень понравились слова Боркинса про бездельника-полицейского.

Глава XIX О том, что случилось в «Свинье и свистке»

Ночь выдалась безлунная. Большие серые облака заполонили небо. Из-за густого тумана контуры деревьев казались размытыми, а отдельные участки болот превратились в пятна чернильной мглы.

Два человека в потертых брюках, растянутых на коленях, грязно-синих куртках, с яркими шейными платками и в огромных кепках, которые то и дело наползали им на глаза, брели по узкой тропинке, ведущей от Мерритон-Тауэрс к заливу Солтфлит. На перекрестке дорог навстречу им из тумана выскользнули еще две фигуры в низко надвинутых темных кепках, фальшиво распевающие «Спокойной ночи, моряки». Идущие из особняка свистом подхватили мелодию, словно принимая эстафету.

Как только они разошлись, тот, что повыше, прекратил насвистывать и схватил за руку своего спутника.

– Это был Боркинс! – пробормотал он. – Ты узнал его, Доллопс?

– Ну разумеется, мистер Клик, – отвечал Доллопс с присущим ему высокомерием. – А также его спутника с бакенбардами. До чего же гнусная рожа!

– Потише, мой мальчик! Не надо так громко кричать! – голос инспектора Клика превратился в шепот. – Второго я тоже разглядел. Это тот самый, что нанес мне полуночный визит. Вряд ли можно позабыть такое лицо. Ах, Боркинс, Боркинс! С кем ты связался! Теперь нам нужно понять, что общего могло быть у этого типа с Дакром Уинни. И какое ко всему этому имеет отношение сэр Найджел Мерритон? Почему меня попытались убить, едва стало известно, что я здесь, чтобы разгадать тайну Ледяного пламени? Похоже, что корень проблемы именно в этом, Доллопс. Нам надо собрать все фрагменты этой удивительной головоломки. Интересно, куда направилась эта парочка?

– Скорее всего, в «Свинью и свисток», – высказал предположение Доллопс. – Туда, где Черные Бакенбарды смогут со своим дружком Боркинсом обсудить свои черные планы. Черт возьми, сэр! Я никогда не видел такого зловещего головореза. У меня от одного его вида кровь в жилах стынет. Нет, если бы я ночью увидел такого мерзавца, я бы, наверное, тут же грохнулся без сознания. Ну а если бы встретил его в темном переулке! Нет, у меня даже слов не найдется, чтобы выразить…

Клик весело рассмеялся и похлопал спутника по плечу.

– Ничего, Доллопс, ничего, – пробормотал он, а потом продолжил неторопливо: – Каждый человек может чего-то испугаться. Однако страх – привилегия благородных. А твоя обязанность – не отступать, ничего не бояться и делать свое дело! Посмотри-ка: там впереди свет. Что это, как думаешь? Ты же у нас следопыт!

– «Свинья и свисток», конечно же, – проворчал Доллопс, стараясь скрыть удовольствие, которое испытал, когда начальник назвал его «следопытом».

– Гм-м-м! Что ж… Хорошо. Теперь мы должны разыграть небольшую пьесу. Так что, Доллопс, тебе придется поднапрячься. Запомни: мы моряки, только что вернувшиеся с Ямайки и оставшиеся без гроша в кармане. Ищем, как бы поправить свои дела. Нам сказали, что в этих местах есть работа, вот мы уже шесть дней как топаем сюда из Лондона. Пусть тебя зовут Сэм Робинсон, а меня – Билл Джонс. Ну все, забава начинается…

Насвистывая, они подошли к ярко освещенным дверям трактира, стоящего на берегу залива. Перед ним раскинулась ровная, как зеркало, водяная гладь, едва различимая в ночной тьме. Черным силуэтом, словно на гравюре, на выходе из гавани застыл пароход – тяжелая громадина с огоньками на кончиках мачт.

Инспектор Клик на мгновение остановился, наслаждаясь мирным вечером, а затем внезапно перевоплотился в веселого морячка.

Прочистив горло, он повернулся к своему спутнику и обратился к нему на настоящем кокни.

– Черф побери, Сэмми, – проговорил он. – Эфа лачуга просто маниф меня к себе. Давай-ка хлебнем по чарке.

С этими словами инспектор Клик шагнул в дверь трактира, вытянув два пальца на поднятой руке, словно это был некий условный знак. При их появлении шум голосов стал тише. Все с подозрением разглядывали чужаков.