Загадка Ледяного пламени

– Очнулся я лежа посреди дороги. Ветер совершенно стих, деревья снова стояли неподвижно, но мне слышался странный звук, вроде как от движущихся колес. Вокруг ничего не шелохнулось, а поскольку луна снова ярко светила, видеть я мог вполне отчетливо. Признаюсь, мистер Хэдленд, что был ужасно напуган, тем не менее зажег несколько спичек и тщательно осмотрел поверхность дороги.

– Зачем?

– Я уже слышал про призрачные колеса – говорят, по ночам они носятся по деревне, но сам впервые с ними столкнулся. Если судить только по звуку, я бы сказал, что это похоже на то, как если бы мимо проносились автомобили на резиновых шинах примерно по пять-шесть в минуту и очень-очень близко. Когда я внимательно осмотрел белую дорожную пыль, на ней не было ничего, кроме отпечатков моих собственных ног и бесформенного пятна в месте моего падения. Колеса, однако, по-прежнему неслись мимо непрерывным потоком. И тогда я побежал. Побежал так, как не бегал с тех пор, как был мальчишкой, и не сбавлял темпа, пока не оказался у себя в охотничьем домике и не закрыл дверь на засов. Будь у меня побольше смелости, я сходил бы в замок и рассказал о происшествии. Теперь я жалею, что струсил. Это могло бы спасти жизнь тому бедняге.

– Возможно, мистер Овертон, но нельзя сказать наверняка. Я слышал, он был рисковый парень, а таких трудно отговорить, если они вобьют себе что-то в голову.

– И все же я мог попытаться. Я никогда до конца не смогу простить себя за то, что оказался трусом. Но я был в таком страхе и смятении, что не решился бы на прогулку по дубовой аллее, ведущей к замку, даже за тысячу фунтов.

– Говорили вы что-нибудь об этом герцогу?

– Нет. Я хотел было, но сегодня утром, когда обнаружили тело бедняги Дэвиса, его светлость и так был потрясен ужасным поворотом, который приняла эта жуткая история. Так что у меня не хватило духу еще больше расстраивать его – особенно учитывая, что он и так собирался отправиться в город и немедленно передать это дело в руки Скотленд-Ярда. Я, разумеется, все расскажу, когда он немного успокоится. Не хотелось бы сеять панику. И с естественными-то силами справляться нелегко, а уж если предположить наличие сверхъестественных… А здесь есть нечто сверхъестественное, мистер Хэдленд, теперь я в этом убежден. Люди могут сговориться устроить в деревне черт-те что с определенной целью; могут даже вышибить мозг парню и похитить ребенка, чтобы никто не узнал о том, что они замыслили, – но они не могут заставить церковные колокола звонить сами по себе, а колеса мчаться по пыли, не оставляя следов. И не могут они сотворить то чудовищное Нечто, которое я собственными глазами видел прошлой ночью.

– Что ж, согласен, это выглядит чертовски странно, мистер Овертон, – признал Клик. – И, как я уже говорил, если бы мне это рассказал не такой уравновешенный джентльмен, как вы, я бы подумал, что дело, возможно, в надвигающейся белой горячке. Тем не менее вы, конечно, знаете, что в наши дни можно творить удивительные вещи с помощью электричества и летательных аппаратов – а Солински далеко не дурак. Кроме того, у цементной компании есть денежки, чтобы обставить все как надо и заполучить нужный им участок. Итак, конечно же – герань! Герани, фуксии, дельфиниумы и лилии – будь я неладен!

Эта фраза была произнесена так внезапно, с такой горячностью и настолько не вязалась с обсуждаемой темой, что мистер Овертон посмотрел на Клика в полном замешательстве.

К этому времени они дошли от станции к западным границам замковых владений, и с вершины холма открылся великолепный вид на угодья. За невысокой оградой простиралась лужайка, зеленая, коротко подстриженная, ровная, как бильярдный стол. Справа сияла увитая розами беседка, поблескивал садовый пруд, в котором белели крылья лебедей. Слева виднелись два домика, крытые соломой, и яркая зелень подстриженной тисовой изгороди, окружавшей площадку, расцвеченную мириадами распустившихся цветов.

Мистер Овертон, проследив за направлением взгляда Клика, заметил, что взгляд его устремлен на этот великолепный сад.

– О, теперь ясно, что вы имеете в виду, – сказал он с улыбкой внезапного понимания. – Цветы старины Хердона. Они прекрасны, не так ли?

– Более чем прекрасны, насколько я могу разглядеть на таком расстоянии. А вот и гераньки. «Миссис Поллак» и «Поль Кремпель»[27], если я что-то в этом понимаю. Дома сам чем-то в этом роде занимаюсь.

– Никогда бы не подумал, – довольно резко ответил Овертон, затем поспешил исправить ошибку, осторожно добавив: – Я имел в виду, что работа в Скотленд-Ярде, наверное, занимает все ваше время. Но, по всей вероятности, у вас есть выходные, когда можно предаться любимым увлечениям.

– Вроде того. Я всегда гордился своим цветничком, но, скажу вам, этой красотище он и в подметки не годится. А что, если мы перелезем через стену и полюбуемся на цветочки поближе, мистер Овертон? Раз уж вы тот, кто вы есть, садовники, думаю, возражать не станут.

– Да, если желаете. А вот и сама миссис Хердон садовничает. Идемте.

Они перемахнули через невысокую ограду и направились к коттеджам.