Загадка «Пурпурного императора». Загадка ледяного пламени

Уинн внимательно посмотрел на счастливого жениха, а потом крепко, по-дружески пожал ему руку. Выглядело все так, словно он и в самом деле принял извинение старого приятеля и по достоинству оценил его поступок.

– Благодарю вас, мой друг. Вы, без сомнения, стараетесь сделать все как можно лучше. Да и остальных наших знакомых я увидел бы с большим удовольствием. И – только по старой памяти – скажу вам совершенно откровенно: на вторник у меня не запланировано никаких неотложных дел, так что я приеду. Ну а теперь – до скорого!

– До свиданья, – попрощался Найджел, радуясь, что его отношения с Уинном не переросли в открытую вражду, и все же что-то в глубине души говорило ему, что Дакру нельзя доверять бесповоротно.

– До свиданья, Антуанетта! Уж и не знаю, когда теперь мы снова свидимся. Тем не менее желаю вам счастья, которого вы, конечно, заслуживаете.

– Спасибо.

Мгновение Уинн смотрел ей в глаза, а затем совершенно неожиданно отвел взгляд и, больше не вымолвив ни слова, вышел из комнаты. Напряженность спала, и Мерритон с Брелнерами снова могли дышать полной грудью и наслаждаться жизнью.

Вскоре они услышали приглушенный хлопок входной двери.

Глава 5. Демон на вечеринке

Мерритон в вечернем костюме – настоящий красавец – стоял у дверей курительной комнаты вместе с Тони Уэстом, коренастым толстячком, на котором костюм сидел кое-как, а воротник белой манишки и вовсе казался на пару размеров больше необходимого. Несколько раз Мерритон пытался уговорить Тони сходить к приличному портному, но тот так и не внял просьбам приятеля.

Теперь же они курили и выжидали, прислушиваясь к звукам приближающихся экипажей, которые должны были привезти гостей, приглашенных на вечеринку для холостяков. Больше всего Найджел хотел встретиться с Дакром Уинном, который вскоре уезжал в Каир. А сам Мерритон готовился стать «бенедиктом»[14].

Вышло так, что старые верные друзья Найджела – Лестер Старк и Тони Уэст – прибыли первыми. Дакр Уинн ожидался с семичасовым поездом. Мерритон пригласил также Дикки Фордиса и Реджинальда Лефроя – офицеров, вместе с которыми он служил в Индии, и пожилого доктора Джонсона Бартоломью, человека весьма уважаемого. Еще несколько гостей лишь недавно стали общаться с сэром Найджелом, но ценили его тонкий юмор.

Раздался звонок в передней – прибыл еще кто-то из гостей. Боркинс напыщенно (и тем не менее изящно) поспешил открыть двери. Сэр Найджел, шагнув вперед, увидел широкоплечую фигуру Дакра Уинна. Его вечный соперник был закутан в черный вечерний плащ, который принято надевать в таких случаях. Оперная шляпа сидела на его голове под правильным углом, скрывая коротко подстриженные волосы. Гость вошел в прихожую, на ходу снимая перчатки. Мерритон поспешил навстречу, протягивая руку. Сзади послышался голос Тони Уэста:

– Привет, старик! Как дела? Выглядишь, словно рыба, выброшенная из воды. Хмм. Мерритон, старина, это мои ребра! Если не возражаешь, не тычь в меня. Твой локоть, как штык.

Найджел поднял бровь и нахмурился. Тыкать под ребра… Но как иначе дать понять этому увальню, что не стоит так говорить, тем более сейчас, когда сердечная рана Дакра еще свежа.

Тони неожиданно понял, что ляпнул что-то не то, прижал ладонь ко рту и отступил. И тут, словно для того, чтобы замять неловкую паузу, из гостиной донеслись звуки джаза, как будто приглашая гостя пройти в дом.

Дакр Уинн ступил в гостиную, наполненную клубами сигарного дыма. Больше всего в этот момент он напоминал нахмурившегося Геркулеса.

– Мое почтение! – произнес он, нерешительно приветствуя Лестера Старка.

Лестер никогда не любил Дакра, и оба они знали это.

– Вы тоже здесь! Чувствую, вечеринка удастся на славу. Вот те на! Но готов поклясться, господа, на той неделе вы все будете страшно завидовать мне. Там, куда я отправляюсь, на Красном море, полно симпатичных женщин. – Неожиданно повернувшись, он внимательно посмотрел на хозяина. – И не нужно беспокоиться ни о чем. Белые огни Каира над темной водой – что может быть прекраснее? Чудесная картина.

– Да, это здорово! – с дрожью в голосе воскликнул Тони Уэст. – Когда вы пропитаетесь Каиром, Уинн, то вернетесь домой переполненный страданием. Даже розы станут пахнуть по-другому. Единственный запах, который вы будете ощущать, – аромат Каира…

– Есть вещи, которые ранят сильнее, чем неприятные запахи, – надменно ответил Дакр, бросив мрачный взгляд в сторону Найджела, причем по голосу гостя было слышно, что в этот вечер он уже выпил слишком много. – Думаю, и после Каира я смогу наслаждаться прочими прелестями этого мира. Разве не так, Найджел? – При этом Дакр принужденно усмехнулся, и смех его прозвучал безрадостно.

Мерритон, бросив косой взгляд на остальных гостей, понял, что они тоже заметили фальшь в голосе Уинна, в которого словно дьявол вселился.