Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Автопортрет карик атуриста Л.Т. Злотникова

Кроме Пуришкевича героем карикатурного скандала в Пассаже стал и сам карикатурист Лука Тимофеевич Злотников – личность весьма примечательная. Выходец из крестьянской старообрядческой семьи Витебской губернии, он, несмотря на простое происхождение, получил хорошее образование: закончил художественно-промышленную школу Общества поощрения художеств в Петербурге, а потом на протяжении четырех месяцев 1902 года учился в Сорбонне, одновременно сотрудничая во французских газетах. Специализацией Злотникова была карикатура. Львиную долю своего таланта он употреблял на пропаганду своих воззрений. А отличался он приверженностью к монархии и таким злобным антисемитизмом, что многие образованные люди Петербурга считали Л.Т. Злотникова чуть ли не полоумным.

Зато в националистических кругах Злотников пользовался почетом и уважением. Он принимал деятельное участие как карикатурист в газетах «Земщина» и «Вече», где под псевдонимом «Л. Зло» печатались его антисемитские карикатуры. Нередко они вызывали скандалы, подобные тому, что случился в 1910 году на выставке в Пассаже.

В 1911 году Злотников решил попробовать себя в качестве редактора-издателя, и в декабре того же года вышел в свет пробный номер сатирического журнала «Паук», посвященного, как гласила аннотация, «вопросам борьбы с иудейством». Журнал просуществовал чуть больше года: официальные власти были вынуждены закрыть его за черносотенный характер. Сам Злотников жаловался, что «при существующих административных и цензурных условиях борьба с иудейством невозможна».

Накануне Первой мировой войны Л.Т. Злотников выступал с публичными лекциями на тему «Иудей в искусстве». С началом войны он поступил на военную службу вольноопределяющимся, став художником Трофейной комиссии при Военно-походной Его Императорского Величества Канцелярии в Петрограде. В те же годы он принимал активное участие в деятельности «Общества изучения иудейского племени», которое издавало брошюры антисемитского характера. При Временном правительстве он два раза попадал в тюрьму, но выходил на волю.

В конце мая 1918 года Злотникова арестовали по делу «Каморры Народной Расправы». Объявления в газетах и прокламации, написанные от имени этой загадочной организации, носили антибольшевистско-антисемитский характер. При обыске у Злотникова изъяли печать «Каморры». На допросах он сознался, что вся «Каморра» состояла из него одного: «Вся организация „Каморры Народной Расправы“ заключается лишь во мне одном – я ее председатель, я ее секретарь, я и распространитель». Чекистам не удалось сломить Злотникова: назвать своих соратников он отказался.

В начале сентября 1918 года, за несколько дней до официального объявления «красного террора», Петроградская ЧК постановила расстрелять Злотникова. С теми, кто попадал в ЧК, не церемонились: Злотникова вскоре казнили. Современные националисты считают Злотникова чуть ли не мучеником, называют его «мужественным русским патриотом». Признаюсь, я не склонен разделять эту точку зрения: признавая Злотникова, безусловно, жертвой беспощадного «красного террора», симпатии к нему не испытываю…

Загадочная смерть банкира

В июле 1910 года деловой мир Петербурга был потрясен самоубийством известного петербургского коммерсанта, купца первой гильдии Александра Николаевича Трапезникова. О причинах трагической развязки многие догадывались – его знали как крупного игрока на фондовой бирже.

Александр Трапезников был довольно молодым человеком, ему было еще далеко до сорока. Между тем, в коммерции он трудился с самого детства: его, 12-летнего мальчика из Ярославской губернии, в конце 80-х годов XIX века привезли в Петербург в «учение». Так он попал к купцу-меняле Белину, имевшему в столице две небольшие конторы-лавки.

По семейной легенде, с собой у Трапезникова было всего три рубля, но своей смышленостью и проворством он быстро завоевал положение в конторе и сделался потом правой рукой хозяина. Правда, легенда могла и врать: в среде петербургского купечества было принято говорить, что, мол, пришел в Питер пешком, в лаптях, без копейки денег и своим трудом нажил и капитал, и «палаты каменные».

Тем не менее, факт остается фактом: когда Белин умер, Трапезников женился на его вдове (по любви или по расчету – история умалчивает) и сделался главой коммерческой фирмы «Белин». Деньги фирма делала практически из воздуха, занимаясь сбытом всевозможных лотерейных билетов благотворительных обществ, а кроме того, скупала и продавала старинные монеты.

Поначалу дела шли неплохо, и Трапезников в начале 1900-х годов смог обзавестись недвижимостью под Петербургом: он купил большой участок земли в Стрельне по Волхонскому шоссе, близ знаменитого в те годы Стрельнинского циклодрома. Здесь он выстроил роскошную дачу – одну из самых красивых и богатых в округе. Ее называли «виллой на реке Кикенке». Здесь, на вилле, его семья обитала круглый год.