Замогильные записки Пикквикского клуба

"Но, чтобы мн провалиться на мст, если я вру, все это было дядюшк ни почемъ. Онъ былъ такой богатырской комплекціи, что такой подвигъ считалъ простою дтскою игрушкой. Онъ говаривалъ при мн, что могъ пировать хоть каждый день съ дундейцами и возвращаться потомъ домой не шатаясь; a вдь y жителей Дунди такія крпкія головы и такой крпкій пуншъ, джентльмены, какихъ вы не встртите боле нигд между обоими полюсами. Мн разсказывали о состояніи одного добраго парня изъ Глазго съ такимъ же парнемъ изъ Дунди; борцы пятнадцать часовъ къ ряду пили не переставая. Оба они задохлись почти въ одинъ моментъ, насколько это можно было засвидтельствовать, но, за этимъ малымъ исключеніемъ, нисколько не пострадали при этомъ.

"Однажды вечеромъ, почти ровно за сутки до своего обратнаго путешествія въ Лондонъ, дядя ужиналъ y одного своего хорошаго стараго пріятеля, судьи, какого-то тамъ Мака съ четырьмя слогами еще посл того, жившаго въ древнемъ город Эдинбург. Была тутъ жена судьи и три дочки судьи, и подростокъ — сынокъ судьи, и еще трое или четверо здоровенныхъ, густыми бровями опушенныхъ, веселыхъ шотландскихъ стариковъ-молодцовъ, которыхъ судья пригласилъ для чествованія моего дяди и для забавы честной компаніи. Ужинъ былъ на славу. Была тутъ и форель съ икрою, и финская вахня, и головка ягненка, и сальникъ — великолпнйшее шотландское блюдо, джентльмены, о которомъ дядя мой говорилъ, бывало, что оно, появляясь на стол, всегда казалось ему желудкомъ купидона! Сверхъ того, было много еще другихъ блюдъ и закусокъ, названіе которыхъ я позабылъ, но все-таки блюдъ и закусокъ великолпныхъ. Двушки были миловидны и любезны; жена судьи милйшее изъ всхъ живыхъ существъ; дядя былъ въ самомъ превосходнйшемъ расположеніи духа; понятно, что время шло y нихъ весело и пріятно, молодыя особы хихикали, старая леди громко смялась, a судья и прочіе старики хохотали до того, что даже побагровли. Не помню хорошенько, по сколько рюмокъ виски тогда было выпито посл ужина, но знаю, что къ часу по полуночи подростокъ — сынокъ судьи совсмъ потерялъ сознаніе въ то время, какъ силился затянуть первую строфу псни: "Вилли варилъ пиво изъ ячменя", a такъ какъ съ полчаса его одного только видлъ дядя за столомъ, то и ршилъ, что пора отправляться во свояси, тмъ боле, что выпивка началась еще въ семь часовъ и слдовало воротиться домой въ приличное время. Но, разсудивъ, что было бы неучтиво уйти безъ обычнаго напутствія, дядя пригласилъ себя ссть, налилъ себ еще рюмку, всталъ, чтобы провозгласить свое собственное здоровье, обратился къ себ съ милымъ и весьма лестнымъ спичемъ и затмъ выпилъ тостъ съ величайшимъ сочувствіемъ. Никто не проснулся, однако; тогда дядя выпилъ еще съ ноготокъ, ровно настолько, чтобы опохмлиться, и, схвативъ неистово свою шляпу, ринулся вонъ на улицу.