Занимательная история Церкви

На востоке в пределах персидских владений приютилась халдейская или «восточная» церковь. Монофизиты, а потом и православные называли ее несторианской, хотя к Несторию она не имела никакого отношения. По своим взглядам халдейская церковь была прямой наследницей антиохийского школы, разгромленной византийцами и сбежавшей в Персию. На ее территории в Низибии была основана новая церковная школа вместо закрытой в Эдессе. В числе ее учеников были такие выдающиеся богословы, как Павел Перс, чей учебник пользовался большим уважением на средневековом Западе. На самом деле «несторианская» церковь была не еретической, а старо-антиохийской, и от православия отошла только по соображениям политики. Грубо говоря, ей надо было угождать властям, а властями были персы, заинтересованные в том, чтобы оторвать сирийцев от Византии через ересь. Поэтому местные патриархи — католикосы — подавляли симпатии халдейцев к православию и открещивались от Константинополя. Когда арабы захватили всю Сирию и смешали Антиохию с Халдеей, их местные церкви были уже совершенно чуждыми друг другу. Зато вместе с волной ислама «несторианство» выплеснулось далеко на восток и добралось до Индии, Китая и Монголии. Первыми христианскими миссионерами на Востоке стали именно несториане, и некоторые из их католикосов были чистыми китайцами.

В византийской Сирии, не занятой персами, процветало яковитство. Монофизитский патриарх Александрии Феодосий, сосланный Юстинианом в Деркос, тайно рукоположил в епископы Иакова (Якова) Барадая, который сбежал в Сирию и основал там новую монофизитскую церковь. Гонения со стороны Константинополя настроили яковитов против Византии, и они восприняли наступление персов как освобождение. В Антиохии произошло даже восстание против греков, в результате которого православный патриарх Афанасий был убит, а Антиохийская кафедра долго пустовала.

На юге египетские монофизиты тоже создали свою церковь — коптскую. Они пригласили из Сирии епискпов-яковитов, чтобы те рукоположили епископов в Египте и создали новую монофизитскую иерархию, параллельно православной. В результате в Александрии появилось две Церкви и два патриарха, более или менее мирно сосуществовавших друг с другом. Копты «по старинке» продолжали ходить в православные храмы и лечились у знаменитых православных врачей-бессребреников Кира и Иоанна. Особую симпатию у всех вызывал православный патриарх Иоанн Милостивый, прославившийся святостью и добрыми делами. Но перед осадой Александрии персами Иоанн сбежал из города и оставил его в руках монофизитов.

Зарождение монофелиства

Монофизиство нанесло сильный удар по единству Византии, и мечтой многих императоров было преодолеть раскол и залечить нанесенные им раны. Для этого было создано новое течение, получившее название «монофелитства».

В отличие от других ересей, монофелитство появилось не «снизу», а «сверху». Оно возникло благодаря стараниям двух людей — императора Ираклия и константинопольского патриарха Сергия. По одной из версий, это учение придумал Ираклий, беседуя в Эрзермуме с Павлом Кривым, представителем яковитов. По другой, замысел монофелиства с самого начала принадлежал Сергию. В любом случае, воплощали они эту идею вместе и в полном согласии друг с другом.

Ираклий и Сергий были давними друзьями. Родившись в семье монофизитов, Сергий в юности принял православие и проявил себя как умный, образованный и энергичный патриарх. По характеру он очень подходил такому же активному и деятельному Ираклию. По большой дружбе Сергий даже одобрил второй брак Ираклия с его родной племянницей Мартиной, дочерью его сестры Марии. Это было незаконно, но император попросил оказать ему дружескую услугу, и Сергий благословил брак.

Император хотел объединить и укрепить державу, патриарх — восстановить расколотую Церковь. Для этого им нужно было примирить монофизитов с православными. Первые считали, что у Христа была только одна природа, вторые — что две. Ираклий и Сергий предложили компромисс, который, как им казалось, должен был устроить всех: природы две, но воля одна. Желает и действует одно лицо, божественное (как думали монофизиты), но участвуют в нем две природы (как полагали православные). Так монофизитство, то есть «одну природу», заменили монофелитством — «одной волей».

Патриарх Сергий не кривил душой, искренне считая, что у Богочеловека Иисуса могла быть только одна воля и одно действие (или, как выражались тогда, одна «энергия»). Признание двух воль, по его мнению, автоматически приводило к двум лицам: ведь воля безусловно принадлежит лицу, а не природе. Если Петр или Николай хотят что-то делать и делают, какая воля в них проявляется — личная, то есть исходящая от лица, или природная, то есть исходящая от общечеловеческой природы? Сергию казалось очевидным, что личная.