Занимательная история Церкви

Опасаясь впечатления, которое послание Софрония могло произвести на западе, Сергий поспешил сам написать римскому папе Гонорию письмо, в котором призвал его не рассуждать ни об одной, ни о двух энергиях, но признать в Иисусе одну волю. Гонорий был слабый богослов, хотя на Западе считался выдающимся ученым: «рассудительный умом, сильный советом, в учении ясный, изобилующий сладостью и смирением», как писал о нем современник. Аргументы Сергия показались Гонорию убедительными. Он ответил, что вопрос об энергиях — пустой и выдуманный софистами, а что воля одна — это бесспорно.

В Церкви сложилось положение, при котором из всех главных христианских епископов православным остался только один — Софроний Иерусалимский (антиохиская кафедра в то время пустовала, позже ее занял Македоний, живший в Константинополе и вполне послушный воле императора.). Но даже Софроний не хотел идти на конфликт и вел себя очень осторожно. Он настаивал на двух энергиях, но ничего не говорил о двух волях, боясь, что его самого обвинят в неправославии.

После смерти Софрония последний противник монофелитства сошел со сцены, и оно было объявлено официально в специальном послании Ираклия, «эктезисе» (638 год), то есть «изложении веры». В нем говорилось: «Совершенно нечестиво признавать во Христе двух, противоположно хотящих». Православный восток в лице всех четырех патриархов — константинопольского Пирра, иерусалимского Сергия Яффского, антиохийского Македония и александрийского Кира — принял документ без осуждений. Но в Риме после Гонория эктезис был решительно отвергнут несколькими следовавшими друг за другом папами.

К этому времени Ираклий был уже тяжело болен и впал в глубокую депрессию. У императора развилась сильнейшая водобоязнь: он избегал морей и рек и передвигался только по суше. Чтобы переправиться через Босфор на европейскую сторону пролива, ему пришлось выстроить огромный плавучий мост, засыпанный землей и засаженный деревьями и травами, по которому он и перешел пролив. Свой тяжелый недуг — водянку и болезнь мочевого пузыря — Ираклий считал наказанием за греховный и беззаконный брак со своей родной племянницей. Церковные распри его уже не интересовали. На обвинения нового римского папы Иоанна Шестого в распространении эктезиса он вяло ответил, что декрет был придуман не им, а покойным патриархом Сергием. Царствование Ираклия, начинавшиеся так блестяще, подходило к печальному концу. Все его попытки примирить церковь провалились. Ислам отобрал его славную победу над Персией, которую придворные льстецы сравнивали с подвигами Александра Македонского. Ираклий умер в феврале 641 года, когда арабские войска уже поглотили Сирию и Палестину и захватывали Египет.

Распад империи

На фоне монофелитских споров в стране происходила государственная катастрофа. Византия еще не успела оправиться от войны с Персией, когда с юга хлынула волна арабов, воодушевленных новой, только что родившейся религией — исламом. В 634 году, всего через три года после победы Ираклия над Персией, патриарх Софроний уже не смог совершить традиционное паломничество из Иерусалима в соседний Вифлеем, поскольку город со всех сторон был окружен арабами. Армия Ираклия стояла недалеко, в северной части Сирии, но у империи не хватало ни денег, ни сил, чтобы справиться с новым нашествием. С огромным трудом Ираклию удалось оттеснить арабов на юг за Мертвое море, но это был кратковременный успех. Через год халиф Абу Бакр захватил Дамаск. Ираклий успел собраться с силами и бросил армию против мусульман, но во время битвы арабская часть его войска, состоявшая из христиан-монофизитов, перешла на сторону врага. Ромеи были разгромлены, и Ираклий бежал из Антиохии в Константинополь, оставив Сирию арабам.

Спустя еще 3 года халиф Омар взял Иерусалим. Переговоры о сдаче города вел сам Софроний: патриарх был епископом, полководцем и дипломатом в одном лице. Он договорился с Омаром об условиях существования христиан в мусульманском государстве. Согласно этим правилам, христиане сохраняли за собой свои храмы, но должны были убрать с них кресты и колокола, а также держать их открытыми для мусульман в любое время дня и ночи. Новые храмы строить запрещалось. Христиане не имели права проповедовать свою веру и обязывались не мешать своим родным, если те захотят принять ислам. Они должны были внешне отличаться от мусульман («Пусть не одеваются, как мусульмане, и не покрывают своей головы, как правоверные. Пусть не говорят тем же языком, не называются теми же именами, не имеют на своих печатях арабских надписей»), не брать их в слуги и всюду уступать им место. Кроме того, они не могли ездить верхом и иметь оружие.