Занимательная история Церкви

После учебы в Афинской школе Василий вернулся домой и быстро прошел всю иерархическую лестницу церковных должностей, от чтеца до епископа. Перед епископскими выборами в родной Кесарии Василий развернул активную агитацию и позвал на помощь своего брата Григория Нисского. Отношения между братьями были сложными: Григорий не одобрял «карьеризм» Василия, считая его человеком гордым и надменным. «Василий, — писал он, — чрезвычайно много думал о своем красноречии, презирал все достоинства и превозносился своим значением выше вельмож именитых». Зная об этом, Василий прибег к хитрости и вызвал к себе брата, притворившись больным, но Григорий в дороге узнал про обман, развернулся и уехал домой. Тем не менее, Василий был выбран епископом Кесарии — большинством всего в один голос. Этот голос подал за него епископ Назианский, отец Григория Богослова, специально приехавший на выборы, несмотря на то, что ему было уже почти сто лет.

Василий не обладал бойцовскими качествами Афанасия и его неуемной энергией, доходящей до авантюризма, зато был прекрасным организатором. Православную церковь он застал раздробленной и ослабленной посленикейской смутой. Василий оказался тем человеком, который мог примирить упорных противников и объединить разрозненные силы православных. Широта взглядов и дипломатическая гибкость позволяли ему общаться со святым Афансием и еретиком Евдоксием, с простоватым Евстафием Севастийским и изощренным Аполлинарием. В то же время он всегда придерживался твердой догматической позиции и никогда не колебался в вопросах вероучения. «Если бы пришел кто с самого неба, — писал он, — и не стал держаться здравого учения веры, то и того я не признал бы сообщником святых». Василий был великим богословом. Именно он вместе с двумя Григориями — Богословом и Нисским — четко сформулировал основной догмат о троичности Бога: одна сущность, три ипостаси. Он учил, что все три Лица равны между собой, и их различает только отношение друг к другу. «Отец есть имя Божие не по сущности и не по действию, но по отношению, какое имеет Отец к Сыну или Сын к Отцу». Единственная разница между Ними в том, что один рождает, а другой — рожден.

В свое богословие Василий вносил строгость и чистоту своего характера, а в церковную политику — тонкость и осторожность аристократа. Он пытался не поссориться с радикальными никейцами, требовавшими открыто и прямо исповедать свою веру и нетерпимыми ко всяким компромиссам, и в то же время удержать колеблющихся православных, почти склонявшихся к арианству. Дипломатично лавируя среди крайних партий, он никогда публично не исповедовал Св. Духа Богом и не требовал этого от других, за что многие считали его нерешительным, а некоторые — трусом. Относительно одной его речи, где он крайне невнятно и двусмысленно говорил и божественности Св. Духа, один радикально настроенный монах сказал, что это «слишком политично, чтобы быть благочестивым». Однако когда такие обвинения стали раздаваться слишком громко, на его сторону встал сам Афанасий, заявив, что Василий стоит за истину не менее рьяно, чем они, но для немощных является немощным, чтобы прибрести немощных. Василий — «гордость Церкви, и они должны благодарить Бога, давшего Каппадокии такого епископа, какого желала бы себе всякая страна».

Читайте в ПРИЛОЖЕНИИ: О лицах Св. Троицы. Василий Великий

Борьба на всех фронтах

Между тем новый восточный император Валент не вдавался в тонкости богословия. Он действовал очень просто: предлагал епископам присоединиться к господствующей партии «омиев» (подобосущников) и всех, кто отказывался, отправлял в ссылку. Так же он попытался и надавить на Василия, но тот не поддался на угрозы, чем внушил императору большое уважение. Вскоре Валент сам прибыл в Кесарию и после посещения церкви, где Василий, вопреки его опасениям, великодушно принял дары от импертора-арианина, проникся личным расположением к кесарийскому епископу. Валент убедился, что Василий не склонен разжигать раздоры в своей митрополии, а наоборот, старается успокоить и умиротворить свою паству; тогда как продолжение гонений и ссылок грозит только новыми неурядицами. Как хороший политик, царь предпочел мир войне. Что касается народа, то среди паствы Василий пользовался такой популярностью, что когда его попытались привлечь к суду, на улицах вспыхнуло восстание. Все это сделало Василия исключением среди православных епископов, повсеместно сосланных и лишенных кафедры. Вольно или невольно, он стал ключевой фигурой, вокруг которой сосредоточились надежды Церкви на объединение и преодоление смуты.