Заповедная Россия. Прогулки по русскому лесу XIX века

Нет надобности плакать при виде того, как рубят лес, рощу, либо дерево, потому – слезами не поставишь срубленного дерева снова на корень; хотя пишущий эти строки и должен сознаться, что ему никогда не было понятно то странное чувство как бы приятного удовлетворения, которое выражают многие люди при виде опрокидывающегося со стоном и треском на землю дерева. Повторяем, плакать нет надобности, но любить и беречь лес – в этом есть большая, очень большая надобность; потому что если мы будем и далее так же легкомысленно относиться к разорению наших русских лесов, как относились к этому до сих пор, то недолго заставит себя ждать то время, когда наша дорогая родина почувствует всю тяжесть лесной бедности, тяжесть, которую, впрочем, уже и теперь начинают чувствовать многие местности России, неразумно растратившие свои лесные богатства [Кайгородов 1893, 2: 5].

Помимо прочего, различие здесь проходит между чистой эмоцией и осведомленной любовью. Различие же между правом разумного использования и правом бездумной растраты отсылает нас к противопоставлениям А. Ф. Рудзкого из его статьи 1868 года, где он разделял право пользования (jus utendi) и право произвольного обращения (jus abutendi): Рудзкий хотел добиться четкого формального определения того, к каким последствиям для общества в целом ведут разумное использование или произвол[304]. Конечно, «Беседы» Кайгородова полны примеров необходимых (и весьма изобретательных) способов использования леса. Не совсем понятно, как убедиться, что это использование будет «разумным», что оно будет учитывать долгосрочные нужды и свои комплексные последствия. В статье в первом томе «Бесед», посвященной лиственнице, Кайгородов словно выставляет Петра Великого эталоном разумного планирования. Этот отрывок стоит процитировать целиком.