Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

— Как знаете, как знаете… Может, водички желаете? — И, не дав ему перевести дыхание, как бы небрежно поинтересовался: — А, кстати, зачем ваш покойный батюшка поменял себе фамилию? — и вцепился взглядом в Григория. — Мы, конечно, догадываемся… — добавил он и замолк.

— В-ваше прев-восходительство… — от волнения заикаясь, жалобно выдавил из себя Григорий, — откуда нам сие знать?..

— А вы подумайте. Я же не тороплю вас. Попытайтесь вспомнить, если не хотите, чтобы ваши жена и тесть узнали истинную правду. Что вы не еврей, а добропорядочный христианин. Католик к тому же, — убил он Григория последней фразой. — Так что, давайте сотрудничать, если не желаете осложнений для себя и своей семьи.

— В-ваше превосходительство, — суетливо начал креститься Григорий, — Христом Богом клянусь, Девой Святой Марией, неведомо мне сие. Пощадите… — и он заплакал. — Сын у меня…

— Кстати, о сыне, — продолжил полковник. — Чего это вы из христианина жида сделали? И обрезание, небось, как по их законам…

Григорий согласно кивнул головой.

— Я люблю её, ваше превосходительство. И цари ведь женились на простолюдинках. Старший брат Николая Первого, Великий князь Константин, наследник престола, — затараторил он, но полковник сморщился и прервал его:

— Оставьте. Царскую фамилию трогать не будем. Речь идёт о вас. Господин Равелли, я жду объяснений. И быстро. Я и так потерял на вас слишком много времени.

Григорий пришёл домой лишь утром. Рахиль, увидев его, лишь всплеснула руками:

— Готыню, за что мне такие цурес! Гирш, — назвала она его еврейским именем, — что они с тобой сделали?

Григорий устало рухнул на стул и, медленно выговаривая слова, выдавил:

— Плохи наши дела. Плохи. — И пересказал разговор.

Женщины более решительны, чем мужчины. И, не думая о последствиях, решения принимают стремительно:

— Гирш, выправь всем нам документ и давай ехать в Америку. Они в покое нас не оставят.

Посовещавшись, супруги решили, что Григорию следует ехать в Кишинёв и начать хлопоты о выдаче заграничного паспорта, а заодно постараться выяснить, возможно, ли в ближайшие дни тайно сесть на любое уходящее из Одессы судно, и нелегально выехать за границу. А оттуда уже вызвать семью.

В этот же день, не дожидаясь нового вызова на допрос, Григорий отправился в Кишинёв, а через неделю до Тирасполя докатилась печальная весть.

Как рассказывали очевидцы, он шёл по улице. Неподалёку вышли на проезжую часть студенты. Они выкрикивали антиправительственные лозунги, били стёкла в богатых магазинах и крушили афишные тумбы.

Казаки, собранные в переулках для разгона студенческой демонстрации, нагрянули неожиданно. Если бы Григорий знал о беспорядках, то успел бы уклониться и забежать в подъезд. Но дворники предусмотрительно на время разгона бунтовщиков запирали ворота. Когда казаки вырвались лавиной на улицу, круша под собою всё живое, он не смог спрятаться, и был затоптан лошадьми.

Зубатов узнал об этом раньше, чем Рахиль. Труп Равелли случайно был опознан врачом городской больницы, знавшего не только Григория, но и его отца.