Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

По этой причине Григорий не был захоронен как безымянная жертва. А то, что на похоронах не было членов семьи, никто в этом не виноват. Где Тирасполь, а где Кишинёв… Понимать надо.

За неимением главного действующего лица, Зубатов дело закрыл и выехал в Петербург. Вдова Равелли, как он предполагал, была в неведении относительно тайны мужа. А сестры… Две умерли в детстве. Третья — революционерка. В бегах. И с братом давно разорвала родственные связи.

Зубатов ошибался. Наверно, потому, что никогда по-настоящему никого не любил. И поэтому никому не доверял. Рахиль знала Гришину тайну. Если она решилась обмануть своего отца, и выйти замуж за католика, выдав его за еврея, то она умела хранить тайну.

Она понимала, что полиция не оставит в покое ни её, ни сына, и как только представилась возможность, выехала со Шмулем в Гайсин.

В полицейском участке она назвалась жертвой пожара, в котором сгорели все документы, и за небольшую мзду выправила новые (в этом помог ей двоюродный брат, владелец цирюльни). На всякий случай она записала отцом Шмуля другого человека. Своего двоюродного брата. Так и стал мой дедушка Шмуль (Самуил) — Соломоновичем.

Дальнейшая жизнь семьи была не столь безоблачной, как хотелось бы, но полиция её не беспокоила.

Французская разведка, поковырявшись, энное время в окрестностях Одессы, потратив немалые деньги, получила информацию о гибели Равели. И успокоилась… До 1912 года… В тот год Россия праздновала столетие со дня Бородинской битвы. В одной из петербургских газет появилась невесть откуда взявшаяся информация о тайном визите Наполеона в Россию. Писалось о рождении в 1808 году в Одессе наследника, затерявшегося позднее на просторах империи. Автор (псевдоним его был раскрыт быстро) ратовал за установление во Франции конституционной монархии, и писал, что Россия, союзница Франции, должна ей в этом помочь…

Пока газетная статья дошла до Парижа, пока в Елисейском Дворце всполошились и дали указание секретной службе, осторожно, дабы не ссориться с союзником, проверить её достоверность, началась мировая война… Вопрос отложили до лучших времен.

11 ноября 1918 года, в двенадцать часов дня, в Париже раздался первый из ста одного выстрела, извещавших о завершении Первой мировой войны, длившейся четыре года, три месяца и двадцать шесть дней. Сто первый выстрел позволил французскому правительству вновь начать розыск исчезнувших в России наследников императора.

С этой целью была срочно сформирована военная экспедиция, направленная в Черное море, для защиты французских интересов, пострадавших в ходе Гражданской войны. Главе экспедиционного корпуса в тайном поручении предписывалось начать активные поиски семьи Равелли вдоль всего черноморского побережья России.

Менее чем через две недели (очень уж торопил своих генералов премьер Клемансо), 23 ноября, первые французские корабли прибыли в Новороссийск. Ещё через три дня, 26 ноября, войска высадились в Одессе и Севастополе. Поиски Равелли привели к широкомасштабной войсковой операции. Через сто шесть лет французский солдат вновь ступил на российскую землю.

Вскоре во всех газетах, издававшихся в городах, контролируемых оккупационными властями, появились объявления, предлагающие всем Равелли, в связи с открытием во Франции огромного наследства графа Равелли, явиться в комендатуру с документами, удостоверяющими родословную подателя бумаг.

Ход был оригинален. Российские Равелли сами откликнулись на мёдом намазанный пряник, предоставив возможность профессионалам, не вызывая подозрений, покопаться в их биографиях.

Для ускорения поисков в золотую клетку вложили приманку: тот, кто поможет найти счастливого обладателя огромного наследства, будет щедро вознаграждён. Благодаря этому, в охоту за Равелли подключились все, мечтавшие с детства о поисках клада и ныне получившие прекрасную возможность осуществить мечту.

Несколько клюнувших на приманку Равелли, чьи биографии вызвали интерес контрразведчиков, были вывезены на корабль. Но всякий раз, когда машинисты готовы были запускать судовые машины, обнаруживалось, что этот Равелли не тот.

Дедушка Шмуль газет не читал, а взволнованный щедрым вознаграждением обыватель не догадывался, что Шмуль Ривилис и есть тот самый „наследник“ графа Равели, которого безуспешно разыскивают оккупационные власти.

Не знаю, почему на протяжении двух веков 10 апреля происходили события, так или иначе отражающиеся на судьбе нашей семьи. Этот день был и радостным, и печальным, всякий раз, как перевертыш, оставляя значительный след.

Таковым он был и в 1919 году. Перед обедом Шмуль забрал от сапожника штиблеты, аккуратно завернутые в газету. Когда он пришёл домой и развернул газету, прочёл объявление. Он сильно расстроился, опоздав на четыре дня. 6 апреля, французская эскадра покинула одесский порт, оставив надежду найти наследника Наполеона.

Бог в тот год был милостив, оградив деда моего от соблазнов. Это он понял позже. А тогда — заплакал от горечи. Возможность вырваться из нищеты была так близка…