Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

— Или мне не знать женщин, — уныло подтвердил я, представив Софью в объятиях дудаевского адъютанта, а затем сидящей на коленях засланного казачка, прикинувшегося потомком гетмана Дорошенко.

Леонид воспрянул духом:

— Непредсказуемые особи. По сто раз на день меняют планы. В серьёзном деле разве можно им доверять? — Леонид пренебрежительно говорил о женщинах, нарочито брезгливо скривив лицо. — У женщин семь пятниц на неделе. Они вас так измочалят, что вы не рады будете, что связались.

Подумалось, слушая яростную атаку на деликатный продукт, изготовленный из ребра Адама, «он, часом, не гей? Поддерживает однополые браки?»

— Как можно быть уверенным, что вы не аферист? — осторожно спросил я, не определившись с сексуальными наклонностями собеседника, что, впрочем, к делу не относилось. — Могу ли я вам довериться? Для меня вы человек с улицы. Взяли деньги и растворились в тумане миллионного города.

— Разумный вопрос. — Из наброшенной на плечо сумки Леонид вытащил большой жёлтый конверт, извлёк письмо из посольства, приглашающее его на интервью, с печатью, на фирменном бланке, затем показал паспорт: «Здесь вся информация обо мне, включая прописку. Схема такова. Вы платите скромный аванс. Окончательный расчёт после получения новых документов и этого письма. Учтите, если пограничники решат, что документы фальшивые, то я рискую больше вашего. Неминуемо возникнет вопрос о происхождении подлинных паспортов. Чем это для меня чревато, как умный человек, вы, надеюсь, догадываетесь».

Довод убедительный. Если отбросить колебания, свойственные Весам, и вправду, других вариантов не было. Леонид намекнул, что готов уступить, — в разумных пределах — и мы ударили по рукам, сошлись на четырёх с половиной тысячах. В начале девяностых в Украине распродавалось всё, на что имелся малейший спрос, и при наличии «концов» не представляло труда сделать в милиции новые документы.

«Юридическое» оформление сделки назначили на следующий день. Договор вступал в силу по классическим правилам остап-бендерского бизнеса: утром — деньги, вечером — стулья.

Помедленнее, кони, помедленнее… Впустую! Риск оказаться в тюрьме, победило наследственное честолюбие. Весы тяжело принимают решение. Выстрадав его, они приобретают уверенность и, поставив перед собой цель, непоколебимо идут до конца.

Август 1996-го. Гуд бай, Софья! Ай лав Америка! Косточка генеалогического дерева брошена в плодородную землю Нью-Йорка, и кто знает, как она прорастёт. — Во влажном и тёплом климате, утверждают демографы и сексологи, рождаемость бьёт демографические рекорды.

Бруклинская аномалия

Бруклин, 20 сентября 1996 года.

Прошёл месяц после расставания с «императрицей» и её нынешним воздыхателем. Приложив ненайденную воинскую казну к груди «высочайшей особы», он потерял голову и стал послушным исполнителем её воли. Я же, усыпив бдительность «сладкой парочки», — флиртуя с Гришей, Софья весьма профессионально сторожила меня, демонстрируя весь набор женских хитростей, — уехал, якобы, на два дня на рыбалку с Дубовцевым и… оказался вместе с ним в Москве, в аэропорту «Шереметьево». Баул с носильными вещами — в дорогу я брал только самое необходимое, нательное бельё, рубашки и свитера — втайне собирался у Дубовцева. Он же помог купить на толчке зимнюю и летнюю обувь, и кожаную куртку. На память Юра подарил янтарный мундштук и серебряный полтинник, 1925 года выпуска.

Никогда в «Шереметьево» не проливалось столько слёз, как в семидесятых и восьмидесятых годах двадцатого века, когда эмигранты, лишённые советского гражданства, с билетом в одну сторону прощались, как казалось навсегда с родными и близкими. Они оставляли могилы родителей, самое дорогое, что нельзя вывезти за кордон. Неизгладимое чувство вины стояло за каждым плачем и расставанием. А за пограничной чертой — куда, имея на руках визу, позволено шагнуть, а перешагнув кордон, — обратной дороги нет, за границей между прошлым и будущим, открывалась загадочная страна, не отмеченная на политических картах мира, и везде одинаково называемая — «Duty free». В таинственной стране, не имеющей государственного флага и не являющейся членом Организации Объединённых Наций, новым эмигрантам задерживаться не положено. Через десять часов самолёт «Красноярских авиалиний» приземлился в нью-йоркском аэропорту. Иммиграционные службы США не догадывались, что на борту лайнера в качестве пассажира инкогнито прибыл в Нью-Йорк праправнук Бонапарта.

…Созданное Голливудом представление о Нью-Йорке, как о людском муравейнике, копошащемся у подножья величественных небоскрёбов, относится к Манхеттену. Но как в Одессе есть аристократическая Дерибасовская, по которой вечерами юноши чинно выгуливали невест, так есть в Одессе и Молдаванка, где дети героев Бабеля жарили всем двором рыбу, щелкали семечки и делали маленькие гешефты[10]. Чувствуете разницу без стакана бессарабского вина?