Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

Гриша не сдавался — очередь дошла до холодильника. Когда и эта напасть была побеждена — все ёмкости были опорожнены и выставлены на улицу, в доме прохудилась крыша. Потолок в комнате увлажнился, и цветочный горшок сделался следующей жертвой водочной атаки. Что происходит? В ушах неотвязно звучали Гришины слова, сказанные в день нашего знакомства, объясняющие прямо противоположное явление. Он говорил, что его фляжка наполнялась водкой, переливавшейся из бутылки человека, которого выбрал клад. Но сейчас картина обратная. Водка в бутылках остаётся нетронутой, а бруклинская квартира, далёкая от Пантелеймоновского подворья, подвергается интенсивному водочному нашествию. Эффект прямо-таки противоположный — есть над чем призадуматься. Если нет научного объяснения, назовём его — «бруклинская аномалия».

Первую порцию импортного товара я вылил в раковину. Затем поумнел. Сперва, шутки ради, после всерьёз — идея понравилась — составил список русских ресторанов на Брайтоне. Зачем добру пропадать? Если встречаешься с чем-то неведомым, дилетантский совет, который, как правило, срабатывает: не паникуй, ничего не предпринимай и возьми на размышление паузу. Рано или поздно преследователь постучит в дверь или снимет телефонную трубку. А пока он в силу только ему известных причин прячется в темноте, неожиданности и сюрпризы, если они не причиняют вреда, надобно игнорировать. За каждым унылым минусом скачет вприпрыжку жизнерадостный плюс. Появилась возможность пополнить бюджет и сбить с толку преследователей? Воспользуемся дуновением попутного ветра. Полный вперёд! Дуй в паруса! Надеюсь, океанский шторм не выбросит нашу яхту на камни! А пока гром не грянул, хорошая новость для владельцев брайтонских ресторанов: перед ними Леонид Невелев — эксклюзивный поставщик гетмановской водки.

Гетмановская водка преследует Евгения Ривилис и наводит компаньонов на след

Ничто не возникает из ничего и не исчезает бесследно в никуда. А когда чего-то в избытке, возникает непреодолимое желание конвертировать избыток в твёрдую валюту. Пробег по брайтонским ресторанам завершился коммерческой договорённостью с хозяевами двух заведений, согласившихся по демпинговым ценам закупать нелицензионный напиток, — для пользы дела я наврал, что водку поставляет знакомая стюардесса, обслуживающая международные рейсы, и после каждого рейса у неё остаётся излишек. Всему верить необязательно. Но ничему не верить тоже неумно. Непривередливому клиенту, заказывающему на разлив несколько чарок, официант приносил в графинчике Гришину водку. Деньги, зарабатываемые коммерцией небольшие, но благодаря уловке, конечный адресат, каждый раз новый, сбивал с толку преследователей.

Водочный штурм прекратился также неожиданно, как и начался: воскресным утром рюмки заполнились мутноватой жидкостью, огуречным рассолом, как выяснилось на пробу, а потолок над цветочным горшком украсился фрагментами картины Репина «Казаки пишут письмо турецкому султану».

Я настороженно наблюдал за росписью на потолке, помня предыдущие «шуточки» гетмана, и не ошибся в опасениях: к заходу солнца картина начала издавать какие-то звуки — я разобрал лишь часто повторяемое «будьмо», а к вечеру разразилась неприличным хохотом, чем заслуженно вызвала недовольство соседки с первого этажа.

Анжелина Марра, упитанная и крикливая итальянка, раз в две недели с грохотом выпроваживающая мужа на улицу, а затем с той же страстью возвращающая его в дом, позвонила в дверь, и как только я приоткрыл её, грозно заявила, что она живёт здесь уже семь лет, но подобного хамства не видывала. Пока приоткрыв рот, копаясь в скудном словарном багаже, я подыскивал вежливые извинительные слова, со свирепым выражением лица Анжелина заявила, что если я не убавлю звук телевизора, то она вызовет полицию, — и чтоб не возникло сомнений в серьёзности её намерений, принялась нажимать клавиши мобильного телефона.

— Это недоразумение, — почтительно проскулил я, успокаивая сварливую итальянку. — Вы легко можете удостовериться в моей невиновности.

Услышав резанувший уши акцент, соседка притихла и сморщила лоб, силясь понять слова собеседника.

— Войдите, — подкрепил я приглашение настойчивым жестом. — Убедитесь, у меня нет телевизора.

Анжелина насторожено заглянула во внутрь, переступила порог и робко остановилась в прихожей. Жестами я настойчиво предложил ей пройти дальше и осмотреть комнату — соседка сделала два осмотрительных шага, оглядела голые стены, скромную обстановку и сочувственно поинтересовалась:

— Вы одиноки?

В ответ она вознаграждена была робкой смущённой улыбкой — в душе я не возражал бы, чтобы у женственной итальянки нашлась незамужняя подруга, пожелавшая взять надо мной шефство. Застенчивой и скромной улыбки оказалось недостаточно, чтобы овладеть сердцем пышной синьоры.

— Предупреждаю в последний раз, — Анжелина угрожающе поднесла к моему носу мобильный телефон. — С полицией шутки плохи.