Зеленые тетради. Записные книжки 1950–1990-х

Гуманистическая словесность (да еще ренессансного толка) была изначально чужда Востоку. «Мифопоэтическая» традиция, столь характерная для него, имеет источником почти кармическое предназначение человека быть частицей тысячеликой общности. В сущности, гуманистический принцип исходит из номеналистской посылки, уравнивающей единичное с множественным, но отдающей главенство первому, – это уже европейский ветер. Историческое место России между миром восточным и миром западным отразилось в ее литературе, в этих неразрешимых метаниях от соборности – общины, артели – до пронизывающего ее сочувствия и сострадания к одиночке.

Основоположник научного расизма Гобино получил следующий отзыв Токвилля: «Ваша теория, возможно, ошибочна и безусловно пагубна». Ни то ни другое не помешали этой теории перерасти в кровавую практику. Токвиль знал правду, Гобино – людей. Мы не выносим безошибочности и инстинктивно тянемся к пагубе. Впрочем, причины бывают всякие. Узнал я, что старенький литератор печатается в расистской газетке, что зван туда на роль патриарха. Сколько страстей в изношенном теле! Конечно же, он будет ссылаться на овладевшую им идею, но это версия для простаков. На самом же деле здесь, прежде всего, желание о себе напомнить, отчаянье от своей невостребованности. Понятно, что о нем говорят, но мне его почему-то жаль. Суетная, нечистая старость! Правда, ему всегда было трудно. По натуре был ущербен и зол, а вслух читал елейные проповеди – от этого пасторства веяло фальшью. Сложно прожить добрую жизнь, не будучи себе адекватным. Изнурительное несоответствие внешнего образа внутренней сути весь век его разрывало надвое.

Возможно, влиятельность и авторитетность столь скучного романа «Что делать?» в первую очередь заключались в том, что автор сидит в Петропавловской крепости.

Диалог. Почитатель: Осмелюсь я задать вопрос поэту, Куда влечет вас ваш мятежный дух?

Поэт (скорбно): Одно из двух – Иль в летопись, иль в Лету.

Станиславский повторял то и дело: «Надо дотрудиться». Он прав.

– (Важно): Sit venia verbo, по теченью только мусор плывет.

«Гражданственности, служению родине, патриотическому долгу была посвящена состоявшаяся в Воронеже встреча поэтов Черноземья. Встреча прошла под девизом „Поэтом можешь ты не быть”».

Миллионер, владелец аптек, коллекционирует унитазы. Чисто фрейдистский подсказ низа.

«Не суетись, – говорят китайцы, – лучше сиди на берегу и жди, пока мимо тебя проплывут трупы твоих врагов». Поучительно. Оказывается, есть и такая отрешенность от мира и его суеты.

Затягивающаяся жизнь утрачивает форму, в ней нет и подобия изящества.

Афоризм примиряет нас с правдой, даже делает ее живописной – он упаковывает ее в очень нарядную фольгу.

Если б я выстроил свои стишки в хронологической последовательности, я бы придал тем самым ритм поступи своей биографии. Их можно было бы так озаглавить: «Бег на длинную дистанцию».

До шестидесяти поздравляют с улыбкой, после шестидесяти – с усмешкой, после семидесяти – с ухмылкой.

Театральное начало в натуре: потребность поставить себя в центр картинки, которую видишь со стороны.

Одни хотят произвести впечатление, другие производят его, третьи определяют различие между первыми и вторыми.

Какое горькое ощущение от мемуаров советских артистов. Очень многих из них я знал. Они комфортно расположились в нашем свинюшнике, охотно играли предписанную макулатуру, «создавали образы положительных героев» и получали за это регалии. Вспоминают об этом со вкусом, с сознанием своей элитарности. Все смещено, искажено, все воспринято с дикарским восторгом. Вот, например, совсем неглупая, незаурядная Пыжова, которую так любил Качалов, пишет в своей книге «Призвание»: «Мое сопротивление внутренней позиции Михаила Чехова заставило меня страстно мечтать о современных ролях, пробудило общественный темперамент, вызвало стремление заняться политическим образованием, а когда в Театре Революции меня выбрали председателем местного комитета, я занялась этой работой с большим энтузиазмом. Среди дорогих моему сердцу памятных вещей хранится выданный мне пропуск на завод „Электросвет”».

Обрываю цитату, сил не хватает.

Мистическое скрещение судеб! Юный поэт Мопассан спасет незнакомого тонущего англичанина. То был Суинберн. Утешительная история. Гораздо чаще один поэт топит другого.

У каждого – свой взгляд на талант. Мне ближе всего толкование Бюффона: «Талант – это долгое терпение».

Интеллигент – это чувствующий интеллектуал. Кто говорит о неинтеллектуальных интеллигентах, тот фальшивит. Либо – по благородной дурости, либо – по популистскому умыслу.

Сколь часто воскресает история! В мае 1870 года во Франции провели плебисцит. Провинция дружно проголосовала за Наполеона III, вольнодумный Париж, естественно, против. Вечный раскол меж вольной столицей и заскорузлой периферией. До Седана осталось четыре месяца.