Железный начдив Азин. Между красными и белыми

А 10 (23) февраля Ставка Главнокомандующего, как вспоминал генерал Деникин, а также штаб Донской армии покинули Тихорецкую. Со штабами ушли и офицеры контрразведки, предварительно зачистив все концы – расстреляли пленных, повесили начдива. Получается, что в штабе Донской армии Азина допрашивали не так уж долго – от силы двое суток: седьмого и восьмого. И если деникинцы ушли десятого, то пленного, скорее всего, казнили… девятого. Тянули до последнего. Устраивать казнь в день эвакуации вряд ли бы стали – не до этого.

Вывод: предположительная дата казни начдива В. Азина – 9 (22) февраля 1920 года.

* * *

Я внимательно перелистываю ещё одни воспоминания – на сей раз «Правление генерала Деникина», автор – Константин Николаевич Соколов. Да-да, тот самый профессор, возглавлявший в Гражданскую белогвардейский ОСВАГ. После войны он эмигрирует в Болгарское царство, где станет профессором Софийского университета. Скончается в 1927 году.

А интересен нам этот человек вот по какому поводу. Соколов – бывший деникинский чиновник пропаганды, который по долгу службы просто обязан был знать историю с провокационными листовками с аэропланов. Тем более что, когда в Тихорецкой допрашивали и казнили Азина, там (на станции) находился и г-н Соколов.

Давайте заглянем в его воспоминания:

«В пятницу, 7 февраля, я поехал в ставку для беседы с генералом Деникиным по личному делу. По условиям железнодорожного движения выгоднее было ехать кружным путем, в минераловодском поезде до Кавказской, а оттуда с каким-нибудь эшелоном до Тихорецкой. В вагоне скорого поезда было темно, как в погребе, и холодно, как в степи… На станции Кавказской мы купили газеты. Официальное сообщение штаба главнокомандующего говорило о вступлении доблестных добровольцев в Ростов. После этого пустяками показалось бесконечно долгое путешествие в теплушке воинского поезда, в которую вместо традиционных 40 человек набилось по крайней мере двойное количество и где ветер хозяйничал как хотел. В Тихорецкую мы приехали поздно ночью с субботы на воскресенье. Я остановился в первом агитационном поезде, руководимом А. И. Ксюниным. Это был лучший по оборудованию и самый деятельный из агитпоездов Отдела пропаганды. Последнее время ставка держала его при себе.

Утром, 9 февраля, в станичной церкви был молебен по случаю годовщины ухода Добровольческой армии из Ростова. Я не слыхал речи главнокомандующего к войскам, но в публике передавали, что генерал Деникин в гневных выражениях характеризовал поведение кубанцев.