Железный начдив Азин. Между красными и белыми

К своему изумлению, я не нашел в Тихорецкой того подъема, которого можно было ожидать. Напротив, настроение было пониженное, эвакуационное. Определенных указаний из штаба еще не поступало, но эвакуации ожидали к вечеру. Объясняли этот оборот событий следующим образом. Уже с неделю как конная группа Буденного, с середины января перекинувшаяся из Ростовского района дальше на восток, оперирует в направлении на Тихорецкую, следуя своей всегдашней тактике глубоких обходов. Кубанские части распыляются, и Тихорецкая – важный железнодорожный узел и резиденция главного командования – в сущности беззащитна. Против Буденного двинут Донской корпус, бывший Мамонтова, под командой генерала Павлова, который должен был ударить по красной коннице с фланга и с тыла. Но несчастное стечение обстоятельств – лютые морозы в степи и неудачные распоряжения начальства – помешали выполнению маневра. Донцы перемерзли, и масса их выбыла из строя…

С генералом Деникиным я виделся вечером, в 6 часов. В тот момент, когда я входил в салон главнокомандующего, генерал Романовский собирался уходить к себе. Последние его слова были: «Так как же, ваше превосходительство, прикажете вызвать дивизию?» Генерал Деникин ответил согласием. Я понял, что это значит. На станции уже говорили о том, что для обороны Тихорецкой предположено вызвать Марковскую дивизию из резерва генерала Кутепова.

У генерала Деникина, несмотря на военную выдержку, был очень утомленный вид. Он весь стал как будто меньше. Лицо было бледно и носило следы напряженной умственной работы. Беседа наша не клеилась… Но надо было спешить, и разговор, перескакивавший с одной темы на другую, имел отрывочный, беспорядочный характер. Генерал Деникин с горечью говорил о том, что никогда никакой главнокомандующий не бывал в таком тяжелом положении, как он…

К ночи эвакуировались привилегированные поезда. Ушел бронепоезд, ушел поезд английской миссии. Ушел и поезд главнокомандующего. С отбытием ставки станция погрузилась во мрак. Железнодорожники расходились или прятались и на все вопросы отзывались незнанием. На месте был только какой-то военный чин, задерганный, изнервничавшийся и бессильный что-либо сделать. Всякая связь была порвана, и население станции и станицы находилось во власти слухов. Кто говорил, что Буденный в 40 верстах, кто сокращал это расстояние еще больше. С часу на час можно было ожидать налета красных. Тревожно спалось в эту ночь в агитпоезде номер 1…