Женщины в России, 1700–2000

Новое присутствие женщин в общественной жизни в конце XIX века вновь пробудило к жизни «женский вопрос», или, пожалуй, точнее — «женские вопросы». Помимо давних проблем с образованием, работой и отношениями между полами, «женский вопрос» теперь включал в себя вопросы сексуального желания и власти. По мере увеличения числа женщин, проникавших в общественное и до тех пор исключительно мужское пространство, женские тела становились частью территории, на которой в образованном обществе шла борьба за власть. Однако ограничения, введенные для женщин, не позволяли им в полной мере определять свою судьбу. Маргинализированные вследствие исключения из государственных органов, женщины редко имели возможность влиять на решения, отражавшиеся на их жизни. Так, юристы-мужчины, пересматривая законы о сексуальных преступлениях и проституции, подчеркивали зависимость и уязвимость женщин, отрицали их способность к самостоятельным действиям и делали все для того, чтобы личная автономия оставалась прерогативой мужчин. Выступая против государственного регулирования проституции, врачи-мужчины редко требовали полной отмены системы надзора и регулирования; им хотелось, чтобы система была реформирована, а власть полиции над женщинами сменилась властью медицины[126]. Хотя женщины тоже весьма решительно высказывались по этим вопросам, до тех пор, пока они оставались исключенными из сфер, в которых формировался политический курс, они могли влиять на общественную политику лишь путем воздействия на мужчин.

Революция 1905 года

Революция 1905 года вызвала надежды, что это положение изменится. В этом году давно подавляемое недовольство наконец вспыхнуло. Заводские рабочие, студенты, интеллигенция, даже дворяне и промышленники оказались подхвачены волной сопротивления, захлестнувшей Россию после Кровавого воскресенья (9 января 1905 года), когда царские войска расстреляли мирную демонстрацию рабочих — женщин и мужчин, в результате чего погибли более 100 человек и многие получили ранения. В ходе последующих беспорядков женщины из самых разных социальных слоев в огромных количествах объединялись с мужчинами, требуя расширения политических прав и социальной справедливости. Фабричные работницы, женщины-клерки, фармацевты, интеллигентки, даже домашняя прислуга вступали в профсоюзы и шли, бросив работу, на митинги и демонстрации с призывами к свержению самодержавия и установлению представительной формы правления. Резкая политизация и повсеместное использование языка прав побуждали женщин говорить от собственного имени и претендовать на собственное место в расширяющейся общественной сфере.

Женщины рабочего класса подняли голос одними из первых. В конце января 1905 года они протестовали в печати, когда правительство потребовало созыва комиссии Шидловского для изучения причин недовольства рабочих и разрешило женщинам голосовать за представителей в этой комиссии, однако избирать было позволено только рабочих-мужчин. Работницы утверждали, что по-настоящему представлять себя могут только они сами. Они выступали за то, чтобы у них не отнимали возможность громко говорить об угнетении и унижении, которых ни один рабочий-мужчина понять не в состоянии[127]. Кроме того, женщины рабочего класса выходили на улицы с протестами по еще одному, более острому для них поводу: они инициировали бойкот кабаков и винных лавок в Санкт-Петербурге, а в ноябре организовали огромную демонстрацию с требованием закрыть кабаки, где продавали спиртное рабочим. В течение 1905 года разгром питейных заведений в Петербургской губернии обошелся государству более чем в 30 000 рублей[128].