Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

– Подведомственное мне духовенство, – начал читать свой доклад епископ Коломенский Иоасаф (Каллистов), – собирало прихожан и беседовало с ними. Чаще всего на слова священников: «У нас отобрали землю, проценты с капиталов и покосы, и дрова. Нам не на что жить, мы уйдем от вас!» Те ответствовали: «Ну что ж, уходите. Запрем церкви, да и так обойдемся». А потому считаю я, – оторвал от текста взгляд и осмотрел присутствующих, – что закрытие храмов может вызвать вздохи лишь старых людей да плач женский. А на вопрос, что же делать практически, скажу: «Надо сделать так, чтобы в списки учредителей местных общин входили не люди хладные и безразличные, а записывались туда проверенные миряне да монахи с их мирскими именами».

– Инструкция, – вступил в разговор бывший министр исповеданий при Временном правительстве А.В. Карташев, – принуждает нас к принятию грудью боя. Хотя угашать дух перед боем не полагается, но я не считаю грехом в данном случае несколько сдержать пыл наших речей. Открытый бой принимается стратегами, когда имеется налицо надлежащий дух в войсках и есть все технические средства. Если же этого нет, то приходится вести бой более уклончивый, более сложный. Того подъема духа в народе, при котором было бы возможно принять бой прямой, на почве принципиальной, – ожидать нет оснований. И я вслед за владыкой Иоасафом рекомендую не надеяться на православный народ. Не считаю осуществимым интердикт, а предлагаю перейти к единообразной и упорядоченной борьбе на частных позициях, и в таком виде достаточно тяжелой и ответственной.

– Если мы скажем, – вступил в обсуждение князь Е.Н. Трубецкой, – что интердикт издается потому, что отбираются церковные имущества, отбираются архиерейские дома, то народ нас не поймет, как не поймет и истинного значения этой меры.

Высказались и еще ораторы. Отчетливо было видно, что большинство склонялось к тому, чтобы, может быть и пока, не идти на крайние меры. Думается, что в этой позиции проявилось невольное и вынужденное признание того, что рядовая православная паства в своей большей части не поддерживала политической позиции церкви, не видела необходимости бороться с властью за церковную собственность.

В конце концов, решение об интердикте не состоялось. Наоборот, было признано желательным всячески «возгревать» религиозные чувства верующих посредством общественных богослужений, канонизацией новых русских святых, крестными ходами. Тогда же избрали комиссию, которой поручили выработать специальную программу мер противодействия «антихристианским» правительственным актам. Чуть позже, 6 сентября, Собор принял обращение к Совнаркому, в котором заявил о своем непризнании инструкции Наркомюста и потребовал ее отмены.