Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

…Накануне наступающего 1923 г. Мария спешила на свое последнее в истекающем году дежурство. Войдя в ворота, удивилась: как красиво в Донском монастыре! Выпал снег, и деревья, кусты, памятники и надгробья монастырского некрополя стояли в белых шапках причудливо-сказочные. От сверкающей и нетронутой белизны светлее стало в доме патриарха. Ближе к полуночи сотрудники ГПУ сидели в своей караулке, переживая, что в такой светлый праздник они далеко от своих родных и любимых. В доме было тихо… Но вот до их слуха стали доноситься удары колокола – верующие праздновали в соборе наступление Нового года, поздравляя друг друга и обращаясь к друг другу с добрыми пожеланиями… Без сомнения, в эти минуты многие молились о патриархе, о его здравии и скорейшем освобождении. Он это понимал, чувствовал и мысленно был с ними.

Вдруг на лестнице раздались тихие шаги. Удивленные дежурные обернулись в сторону стены и увидели патриарха. В шелковой рясе, с золотым крестом на груди, с тщательно расчесанными серебряными волосами. Он держал деревянный поднос, полный пряников, пастилы, орехов и яблок. Пройдя на середину караулки, он поставил его на стол, низко поклонился и произнес: «С Новым годом, молодые чада!..Будем надеяться, что он станет лучшим в вашей жизни».

В ответ и патриарх услышал от «чад» добрые пожелания… А потом, оставшись одни, они вскипятили чайник, вызвали третьего своего товарища с улицы… и чашка за чашкой, вприкуску с патриаршими подарками, отметили наступление Нового 1923 года.

В январе-феврале наступившего года патриарха вывозили на допросы в ГПУ фактически еженедельно. Вопросы были все те же: кто писал послания, в том числе и от 28 февраля… Как послания и письма патриарха попадали к Колчаку, Деникину, Врангелю, к зарубежным епископам… Каково отношение к советской власти, к кампании по вскрытию мощей и изъятию церковных ценностей, к Карловацкому собору и заграничной иерархии… Складывалось ощущение, что следователи что-то уточняют, дописывают, готовят.

Действительно, в последний день февраля старший помощник прокурора Республики Н.В. Крыленко представил проспект обвинительного заключения по делу патриарха Тихона. Ему инкриминировалась «политическая контрреволюция» в период Октябрьской революции и в годы Гражданской войны, а также на него возложили всю ответственность за инциденты и жертвы при изъятии церковных ценностей. Тихон признавался «опасным для Республики» и потому в отношении него предлагалось избрать меру наказания в соответствии со статьями 63, 77 и 119 УК РСФСР, предусматривавшими возможность вынесения высшей меры наказания – расстрел[389].

Особо оговаривалось, что следствие будет продолжать собирать дополнительный материал в целях, во-первых, доказательства связи Тихона с зарубежной и внутренней «церковной и политической контрреволюцией», а, во-вторых, для характеристики деятельности Поместного собора в его отношении к советской власти, к мероприятиям по отделению церкви государства в период Гражданской войны.

13 марта 1923 г. во время очередного допроса Тихону предъявляли обвинение в преступлениях по «расстрельным» статьям Уголовного кодекса. На конец марта было запланировано начало судебного процесса.

Однако резкое ухудшение состояния здоровья Ленина изменило планы Политбюро. Опасаясь, что «контрреволюционеры» смогут использовать ситуацию и будут «сеять панику и всякие провокационные слухи», прежде всего среди крестьян, возбуждая тем самым недовольство политикой советской власти в широких массах, Политбюро признало целесообразным не открывать в назначенное время процесс.

Параллельно ставилась задача расширения круга основных обвиняемых. По мнению следствия, это могли быть: митрополит Новгородский Арсений (Стадницкий), митрополит Владимирский Сергий (Страгородский) и епископ Ямбургский Алексий (Симанский). В конце концов, следствие остановилось на кандидатуре митрополита Арсения (Стадницкого). Сошлось на удивление все – предреволюционная церковная деятельность владыки Арсения, участие в деятельности Государственного совета, включение его в состав трех кандидатов по выборам патриарха, фактическое его положение руководителя пленарными заседаниями Поместного собора и близость к патриарху Тихону, у которого он проживал в Подворье.

Архиепископ Новгородский Арсений (Стадницкий). В ноябре 1917 г. возведен в сан митрополита

[Из открытых источников]

22 марта 1923 г. заместитель председателя ГПУ И.С. Уншлихт подписал ордер на арест Арсения, и он был препровожден в Бутырскую тюрьму. В доме родственников, где он до этого жил, был проведен тщательный обыск, изъяты переписка, документы, деньги. 24 марта Арсению было предъявлено постановление о привлечении в качестве обвиняемого по делу о противодействии исполнению декрета об изъятии церковных ценностей.