Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Политбюро, рассматривая на своем заседании 12 апреля 1923 г. письмо Г.В. Чичерина, не приняло доводы наркома. Более того, оно постановило максимально активно готовиться к суду над патриархом Тихоном и широко вести пропагандистскую деятельность.

Но все же нельзя было не учитывать складывавшееся неблагоприятное мнение зарубежных политических и общественных сил о процессе над Тихоном, как и многочисленные обращения, телеграммы и запросы иностранных общественных и религиозных организаций и деятелей в его защиту. Немаловажно было и то, что среди рядовых верующих и приходского духовенства, как отмечалось даже в оперативных сводках ГПУ, «большинство относится сочувственно к Тихону» [395].

Постановление Политбюро ЦК РПК(б) по предложению Г.В. Чичерина не применять в отношении патриарха Тихона высшую меру наказания – расстрел. 12 апреля 1923

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 330. Л. 5–5 об.]

…В середине дня 8 мая 1923 г. во Внутренней тюрьме ГПУ царило оживление. В коридоре перед дверями одной из камер собрались охранники, представители тюремного ведомства, VI отделения ГПУ и Верховного суда РСФСР.

Лидеры обновленческого движения. Слева направо: протоиерей В. Красницкий, обновленческий митрополит Петр (Блинов), обновленческий архиепископ Антонин (Грановский). 1923

[Из открытых источников]

Неожиданно для узника кто-то повернул ключ, и дверь распахнулась… На пороге стоял Е.А. Тучков.

– Гражданин Беллавин! В связи с постановлением Поместного собора о лишении вас сана патриарха Вам надлежит встретиться с комиссией Собора.

– Что же, здесь? – Патриарх повел рукой вглубь камеры… – Где же я смогу это сделать?

– О месте встречи объявит секретарь судебной коллегии Верховного суда.

Вперед выступил незнакомый Тихону человек. Аккуратный, в сером официальном костюме… «Надо же, – подумалось патриарху – и даже галстук при нем». Достав из такого же серого портфеля лист бумаги, тот зачитал: «Коллегия Верховного суда РСФСР, рассмотрев обращение Поместного собора Православной церкви с просьбой о встрече с бывшим патриархом Тихоном для вручения ему решений Собора, постановила: разрешить делегации Собора в составе восьми человек встретиться с бывшим патриархом Тихоном; место встречи – Донской монастырь».

Тотчас все направились к рядом расположенным выходным дверям, за ними, во дворе, уже ждала машина. Тучков сел впереди. На заднем сиденье расположился патриарх. По бокам от него – секретарь Суда и охранник. Вскоре были на месте, в Донском монастыре. Тучков лично проводил патриарха в его бывшие покои, где он находился до помещения во Внутреннюю тюрьму ГПУ.

Через два часа к домику подошла делегация обновленческого Собора во главе с митрополитом Сибирским Петром (Блиновым) и поднялась в покои патриарха. Для Тихона то были незнакомые люди, всплывшие, как пена, в бурных водах раскольнического половодья.

– Гр-н Беллавин, – обратился митрополит Петр, – довожу до сведения Вашего, что состоялось постановление Собора епископов и Церковного Поместного собора о лишении Вас сана, звания и монашества.

Встал член делегации А.И. Новиков и стоя зачитал тексты принятых постановлений, уточнив при этом, что епископы голосовали единогласно, а при голосовании на Соборе было шестеро воздержавшихся.

– Вам необходимо подписать эти документы, – проговорил Петр.

– А кто же те, кто воздержался? – спросил Тихон. – Или это секрет?

– То были четыре мирянина, один пензенский священник и епископ Филипп Рыбинский, – ответил Новиков.

Положив перед собой Акты и бегло просмотрев их, патриарх заметил: «Да… добрая половина епископов-подписантов мне неизвестна. Кто они и откуда? Православны ли они?» Патриарх смотрел на митрополита Петра, адресуя ему вопросы.