Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Тихон нервно разглаживал страницу газеты. Так, «религия есть частное дело… отменяются специальные религиозные обряды и религиозные клятвы…» Первый, второй, третий пункты – не то. А, вот десятый – «церковные и религиозные общества не имеют права владеть собственностью и не имеют прав юридического лица…» Одиннадцатый – «все имущество церковных и религиозных обществ с момента издания декрета поступает в собственность государства». Двенадцатый… Тринадцатый! Тьфу ты… и пунктов, видно, специально столь нарядили, чертову дюжину.

Назавтра к обеду стали поступать телеграммы из ближних и отдаленных епархий от правящих епископов, приходских батюшек, монастырей и церковных школ. И все с одним и тем же вопросом: что делать, как отнестись к проекту декрета? Тотчас были отправлены телеграммы наиболее авторитетным иерархам, богословам и церковным деятелям с просьбой прибыть в Москву как можно быстрее, до начала сессии Собора. В середине января в патриарших покоях Троицкого подворья с участием прибывших собралось специальное совещание, на котором решено было любыми мерами предотвратить принятие декрета.

…В январе 1918 г. Совнарком продолжал рассматривать вопросы, относящиеся к деятельности религиозных организаций. Так, 4 января слушался вопрос о реквизиции помещений Александро-Невской лавры[198]. Нарком государственного призрения А.М. Коллонтай в письме к В.И. Ленину от 3 января просила, в связи с нуждой в «подходящих помещениях, как для престарелых, так равно и для прочих призреваемых» разрешить реквизицию помещений, инвентаря и капиталов Лавры [199].

А.М. Коллонтай,

нарком социального призрения. 1925 [РГАСПИ]

12 января Малый Совнарком[200] рассмотрел вопрос «О починке Кремля», пострадавшего в дни Гражданской войны в Москве в ноябре 1917 г. Принятое постановление гласило: «Ассигновать 450 тыс. рублей из средств Государственного казначейства на реставрацию кремлевских заданий, пострадавших во время Гражданской войны, причем сумма эта подлежит возмещению путем особого налога на виновников Гражданской войны, сопротивлявшихся советской власти»[201].

Письмо А.М. Коллонтай В.И. Ленину о реквизиции помещений Александро-Невской лавры. 3 января 1918

[РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1.Д. 40. Л. 13]

Тогда же было рассмотрено письмо митрополита Петроградского Вениамина (Казанского), который писал председателю Совнаркома В.И. Ленину: «Я, конечно, уверен, что всякая власть в России печется о благе русского народа и не желает ничего делать такого, что бы вело к горю и бедам громадную часть его. Считаю своим нравственным долгом сказать людям, стоящим в настоящее время у власти, предупредить их, чтобы они не приводили в исполнение предполагаемого проекта декрета об отобрании церковного достояния. Православный русский народ никогда не допускал подобных посягательств на его святые храмы. И ко многим другим страданиям не нужно прибавлять новых»[202].

Протокол заседания СНК.

4 января 1918

[РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1.Д. 40. Л. 1–1 об.]

Письмо митрополита решено было направить на рассмотрение в Наркомюст. Ленин написал на письме резолюцию с просьбой ускорить разработку декрета об отделении церкви от государства [203].

День 19 января, накануне открытия второй сессии Собора, оказался чрезвычайно насыщен событиями.

Совнарком на своем заседании вновь обратился к ситуации вокруг Александро-Невской лавры, где произошло столкновение верующих с отрядом красногвардейцев, прибывшим для исполнения приказа наркома А.М. Коллонтай о занятии помещений Лавры для «увечных воинов». Заслушан был вопрос «О клерикальной демонстрации, предполагаемой в воскресенье»[204], а также доклад члена коллегии Государственного призрения Козлова «о занятии Александро-Невской лавры и о бестактностях, допущенных при этом». Совнарком постановил: «Поручить Комиссариату государственного призрения составить воззвание к населению с указанием того, что Александро-Невская лавра занимается для увечных воинов (в газетах и в листовках). Демонстрацию разрешить, приняв меры к охране спокойствия в городе, что поручить организовать Бонч-Бруевичу»[205].

Тогда же Коллегия Наркомюста наконец-то завершила работу над проектом декрета об отделении церкви от государства, разработанным комиссией П.И. Стучки. Его окончательная редакция была представлена в правительство, где он был поставлен «в очередь» рассматриваемых законопроектов.