Жуткая биология для безнадежных гуманитариев. Вампировые летучие мыши, пиявки и прочие кровососущие

Под тёмной поверхностью воды движения Оллната звучали, как сигнал, на который древние охотники реагируют инстинктивно. Несколько пиявок дрейфовали в лёгком течении, закрепившись своими присосками, расположенными под хвостом, за стволы тростника. В сочетании с их зелёной окраской это позволяло им сливаться с зарослями и защищало от голодных рыб и птиц, которые патрулируют болото.

Большую часть времени пиявки просто ждут, время для них ничего не значит. Но, услышав сигналы, переносимые водой, они становятся одержимы одной целью – ЕДОЙ.

За миллионы лет эти подводные хищники обзавелись рядом приспособлений для охоты, например сенсорной системой, которая позволяет им анализировать окружающую среду и получать информацию о потенциальных хищниках и жертвах. Десять глаз расположены на голове пиявки, но, в отличие от глаз позвоночных, благодаря своей сложной фокусирующей способности, эти своеобразные фотодатчики реагируют на движение и изменение интенсивности света.

На таком расстоянии между тростником и лодкой Чарли их глаза не фиксируют ничего необычного. Но каждая из пиявок, населяющих этот небольшой участок болота, ощущает колебание воды. Насторожившись, они вытягиваются и замирают, готовые катапультироваться. Пиявки удерживают такое положение в течение нескольких секунд, и вот их сенсорная система вновь засекает вибрацию. Пиявки сжимаются в форме подковы, что позволяет им сохранить потенциальную энергию, которая через мгновение поможет им отпружинить от тростника.

Более того, их тела покрыты сотнями крошечных сенсорных детекторов, которые также ощущают исходящие от Чарли Оллната вибрации, пока он буксирует лодку прямиком в их логово.

Направляя свои тела в сторону источника колебаний, пиявки начинают синхронное движение, регулируя вектор в сторону источника пищи, как пловцы из какого-то неизданного фильма ужасов Эстер Уильямс.

Один метр.

Полметра.

Вспышка движения. Огромная тёмная фигура, и внезапно пиявкам приходится бороться с течением. Но цель так манит, это самый большой источник пищи, который когда-либо им попадался. Совсем близко. Сигналы усиливаются, и пиявки уже могут почувствовать тепло пищи. Добыча буквально в нескольких сантиметрах.

В это же время через просветы в камышах за пиявками наблюдает другой хищник – окунь тоже не прочь пообедать.

Но пиявки уже добрались до желанной добычи и, прокусив тканную броню, присосались к своей жертве.

На палубе «Африканской королевы» Роуз помогает Чарли снять мёртвых пиявок и очистить соль, которую она бросила в них. Чарли Оллнат вздрагивает.

– Если в мире есть что-то, что я ненавижу, то это пиявки – грязные маленькие дьяволы!

* * *

Лонг-Айленд, Нью-Йорк

Сентябрь 2006 года

Когда я вышел из машины, брат-близнец Альберта Эйнштейна дружески помахал мне.

– Руди Розенберг, – сказал мужчина, протягивая руку.

На нём была рубашка в красно-белую полоску и синий галстук-бабочка. Его белые волосы обрамляли лицо длинными седыми прядями. Я догадался, что ему было за семьдесят.

– Пойдём через задний вход, – предложил Руди, останавливаясь, чтобы набрать код на двери. Я последовал за ним, и мы вошли в довольно простое промышленное здание. Я был немного удивлён, что вывеска при входе гласила «Точность», а не «Пиявки США». Думаю, я ожидал изображения чего-то более яркого: потока крови или хотя бы несколько присосок.

– В здании располагаются три компании, – сказал мне Руди несколько минут спустя, когда я сел в кресло в его офисе. Комната была заставлена произведениями искусства, книгами, журналами и памятными вещами.

Я оживился.

Он посмотрел на меня поверх очков.

– Пиявки всегда вызывали интерес у людей.

Розенберг, переживший холокост, начал с рассказа о том, что пиявки были одним из старейших терапевтических методов, известных человеку.

– Их использовали в Древнем Египте 35 тысяч лет назад. В санскритских трудах за тысячу лет до нашей эры пиявок описывали как средство для лечения укусов змей. Греки применяли их от головной боли.

Изучая историю процедуры кровопускания, я выяснил, что во II веке Гален прописывал пиявок как средство для уменьшения «изобилия» – избытка – крови и что слово «пиявка» (англ. leech) на самом деле произошло от loece или laece – старого англосаксонского слова, означающего «лечить».

– В наш век высоких технологий и многомиллиардной лекарственной промышленности в больницах всё ещё используются пиявки. Фактически в 2004 году FDA одобрило Hirudo medicinalis в качестве лечебного «устройства».

Интересно, правильно ли я его услышал? «Устройства»?

– Вот так. Лекарственная пиявка – второе живое существо, которое когда-либо получало это «звание».

Руди знал ответ на мой следующий вопрос, поэтому прежде чем я успел его задать, он сказал:

– Личинки.

– Личинки? – удивился я.

– Именно, врачи ещё сотни лет назад выяснили, что, если положить личинок на рану, они съедят только мертвую или заражённую ткань и тем самым очистят рану.

– Круто, – ответил я. – А как насчёт пиявок?