Жуткая биология для безнадежных гуманитариев. Вампировые летучие мыши, пиявки и прочие кровососущие

– Его сложно диагностировать?

– Это совершенно точно одна из причин, – продолжала доктор Йен. – Известно, что анализ крови не всегда показывает заболевание, так как оно маскируется за другими болячками, как, например, артрит или склероз. И, очевидно, существует латентная форма заболевания, когда бактерия прячется в организме и иммунная система не способна её распознать[114].

В то время, как я интервьюировал доктора Йен, в прессе и на просторах интернета разгорались дебаты между врачами, исследователями, блогерами и просто мамами по поводу того, является ли болезнь Лайма хроническим заболеванием. И по мнению большинства врачей и инфекционистов, между болезнью Лайма и долгоиграющими последствиями в организме нет связи. Исследования не обнаруживают следы бактерии Borrelia в спинномозговых жидкостях, крови или моче у пациентов, прошедших лечение болезни, хотя спустя месяцы они жалуются на хронические симптомы[115].

А доктор Лоурен Крапп со своими коллегами из университета штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук обнаружили, что лечение пациентов антибиотиками на протяжении длительных периодов оказывается не лучше, чем эффект плацебо.

Те же, кто находятся по другую сторону барьера, задаются вопросом: почему же пациенты, прошедшие лечение от болезни Лайма, сталкиваются с серьёзными проблемами со здоровьем спустя месяцы и даже годы.

Сторонники гипотезы постинфекционного синдрома предполагают, что Borrelia burgdorferi является триггером (своеобразным спусковым механизмом) нейрологических и других хронических заболеваний у некоторых пациентов с болезнью Лайма.

До сих пор по поводу развития хронической (поздней) стадии болезни Лайма ведутся активные дебаты, и существует множество точек зрения по обе стороны «барьера».

Я попросил доктора Йен подробнее рассказать о своей точке зрения. «Как вы считаете, существуют различные штаммы данного патогена?»

– На это всё и указывает, – сказала она. – И именно поэтому так сложно проводить тесты: слишком много ложноотрицательных результатов.

Как я выяснил позднее, бывали случаи, когда изначальная вакцинация от болезни Лайма и, например, первичное лечение сифилиса или зубных инфекций могли выдавать положительную реакцию на антитела. И неожиданно стал понятен отказ от вакцинации от болезни Лайма.

– Именно это и произошло с Lymerix[116]? – спросил я.

– Это одна из причин, почему его сняли с производства, – ответила доктор Йен.

– Вакцина была разработана таким образом, чтобы атаковать определённый белок на поверхности Borrelia burgdorferi, однако изменения в этих белках провоцировали новые бактериальные штаммы. В результате эффективность вакцинации составляла всего 40 %. Более того, это нишевый рынок, в Соединённых Штатах было продано все десять тысяч доз. И ввиду разговоров о необходимости вакцинаций в последнее время, стоит ли их делать? Безопасны ли они?[117]

– И не то чтобы на вакцинах зарабатываются огромные суммы, – добавил я, и доктор Йен кивнула.

Когда наше интервью подходило к концу, доктор Йен сказала то, что заставило меня передёрнуться. «Да, надо думать, что производство вакцин может стать прибыльным бизнесом, если птичий грипп будет передаваться от человека к человеку».

Очень маленький, но нацеленный на то, чтобы нанести вред.

Поль Лекуэнт

9

Кандиру

Несколько лет назад я преподавал курс в Университете Лонг Айленда и однажды с группой из двадцати студентов мы отправились в Бразилию сплавляться по Амазонке.

Три дня мы провели в Манауле, а неделю до этого на исследовательской станции под названием «41 киллометр»[118], поэтому в Манауле мы в общем и целом наслаждались благами цивилизации. В городе было жарко, вокруг постоянно были толпы народа, но еда (и пиво) была прекрасна, а рынки пестрили щедрыми дарами реки Амазонки. Спустя три дня в Манауле мы упаковали своё снаряжение и отправились в гавань. В гавани были корабли всех возможных форм и размеров, их череда протягивалась на несколько километров вдоль реки, и все это мне немного напоминало муравейник. В конце концов мы нашли лодку, которой предстояло стать нашим домом на ближайшие пару недель. Лодка казалась белоснежной на фоне мутной воды, это был восьмидесятифутовый (25 метров) речной катер с четырнадцатью отдельными каютами, оборудованными душем и кондиционером. Другими словами, рай на воде.