Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

Хэйзел – старший специалист по вопросам охраны окружающей среды благотворительной организации «Уайлдвуд Траст», и сони, за которыми она присматривает, частенько недоедают, готовясь к зиме. Нередко это те зверьки, которые остались без родителей или родились в неподходящее время года. Бывает и так, что их норки случайно раскапывают. В подобных условиях риск не пережить зимнюю спячку слишком велик, а потому их регулярно достают из уютных норок и взвешивают. Именно этот процесс я сейчас и наблюдаю. Мне бы очень хотелось помочь, но на самом деле я больше мешаю и создаю ненужную суету. Трудно представить себе более милое существо, чем соня, – такая маленькая, мягонькая, словно созданная для того, чтобы быть домашним любимцем. А между тем эти создания чрезвычайно уязвимы: в течение некоторого времени их популяция стремительно снижалась, и теперь они считаются вымирающим видом. Мир изменился, и перемены эти не пошли на пользу этим грызунам. Скачут туда-сюда времена года, сбивая с толку обитателей лесов и кустарников, лишая их необходимых запасов пищи. И все же при всей своей хрупкости в условиях современного, промышленно развитого мира они остаются эталоном неспешного, ленивого существования.

* * *

На часах четыре утра, а я принимаюсь за дело. Со стороны подобное поведение покажется безумием. Я же, устроившись поудобнее с чашечкой горячего чая, вижу в этом скорее путь к оздоровлению. Теперь, когда я встала и приняла вертикальное положение, мысли в голове уже не вьются бешеным вихрем, а тихо падают, как снег в звездную ночь. Все аккуратно ложится на свои места. Наведя порядок на столе и установив в нужное положение лампу, я иду за спичками и свечой. Теперь у меня два источника света: один – надежный и четкий, другой – мерцающий, колеблющийся. Я устраиваюсь между ними и открываю блокнот.

Надежность – это мертвое пространство, в нем нет места для роста, а постоянные колебания причиняют боль. Я рада, что нашла золотую середину между этими двумя полюсами.

Оставив все попытки вновь уснуть и решив воспользоваться этим внезапным приливом бодрости, я испытываю прилив любви к этому времени суток – «почти утру». Во всем доме я одна не сплю и потому могу сполна насладиться чашечкой чая в тишине. Это время, когда никто от тебя ничего не требует. Никто не ждет, что ты будешь проверять текстовые сообщения или электронную почту, даже лента соцсети молчит. В современном мире, где одиночество подчас превращается в непозволительную роскошь, именно в это время суток можно хоть ненадолго побыть наедине с собой. Даже кошки чувствуют, что еще рано просить, чтобы их покормили. Когда я прохожу мимо, они лениво поводят ушами и снова сворачиваются в клубочек.

В этот час вообще любая деятельность кажется странной. Я в основном читаю, доставая книги из стопки на тумбочке у своего кресла, выискивая в них любимые моменты. Могу прочесть всего одну главу или отрывок из нее или же пробежаться глазами по оглавлению в поисках ответа на вопрос, который тревожит меня в этот самый момент. Мне нравится расслабленное чтение. В такие редкие минуты я не бегу куда глаза глядят по страницам книг. Я возвращаюсь в давно любимые места, чтобы неспешно побродить, унять разбушевавшуюся внутри бурю сомнений и тревог, с головой уйти в эту сладостную игру. Говорят: танцуй так, будто тебя никто не видит. Думаю, это же можно сказать и о чтении.

Еще в такие предутренние часы хорошо писать. Слушать, как уютно шуршит ручка по бумаге, а страницы как по волшебству покрываются вереницами слов. Иногда письмо – это бег против течения твоего собственного разума, когда руки едва способны унять набегающую волну мыслей. Ночью я чувствую это особенно остро, ведь никто и ничто не отвлекает моего внимания.

В этом слегка еще сонном, чуть ошарашенном состоянии рушатся все барьеры, сковывающие мой просыпающийся разум.

Еще не отлетели сны, я ощущаю их как параллельное измерение. Но самое главное – еще дремлет мое рассудительное дневное «я», вечно командующее и властное. Без его всевидящего ока я гораздо лучше могу представить различные сценарии будущего и окунуться в них. Могу сознаться во всех своих грехах – бумага все стерпит.