Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

Связующая нить здесь – экстаз и восторг, но природа его совсем не та, что волнует присутствующих здесь медработников. Кто-то ищет эйфорию в жестах и звуках, кто-то просто молча стоит, закрыв глаза, прижав ладони к камням. Сама возможность приблизиться к трилитам, коснуться их, прочувствовать их величие и мощь – привилегия, будоражащая все внутри, рождающая этот восторг. Ради этого стоило проснуться ни свет ни заря. Издалека, с безопасного туристического расстояния, эти камни всегда казались мне какими-то маленькими, однообразными и совершенно не производили впечатления. Но сегодня все по-другому. Даже цвет у них иной: они совсем не серые, а зеленые, желтые, покрытые лишайником, все в мелких трещинах и выступах. Можно представить себе, как их добывали, придавали им форму, устанавливали – и все это сотворили руки человека. Быть здесь – настоящее чудо, вдыхать их влажный аромат, постигать их загадочное расположение.

Я перехожу от камня к камню, вхожу во внутренний круг – там уже скопилось множество людей в красном. Сейчас что-то будет, даже в воздухе чувствуется, как растет всеобщее предвкушение. Я смотрю на часы – до рассвета осталось минут десять. Барабанный бой становится громче, откуда-то идет дым. Мы собираем детей, я усаживаю Берта к себе на плечи, чтобы ему лучше было видно происходящее. Собравшиеся теснее прижимаются друг к другу. Теперь мы не можем подойти ближе внешних валунов, а из центра слышно пение. Я различаю лишь мотив, но не слова, и все же он увлекает меня. Кажется, будто бы я вблизи древнего храма, а не у археологического памятника, только обстановка здесь слегка хаотична и напряжена. Барабанная дробь становится чаще и громче, руки лихорадочно ищут ритм, и еще более лихорадочно звучат слова. Я почти ничего не вижу – и, наверное, не видит никто.

Нет ни четкого плана церемонии, ни текста гимна, ни хотя бы ощущения, что все мы объединены одной мыслью или пришли сюда с одной целью. Этот потрясающий хаос вселяет в меня смущение, но еще больше – восторг.

В какой-то едва уловимый момент серое предутреннее небо становится ярко-белым и восходит солнце, хотя за пеленой облаков его почти не различить. Люди всех возрастов и племен пожимают друг другу руки, обнимаются, кричат: «Вот и год позади!» Мы присоединяемся к остальным, к вящему недоумению детей, которые теперь с головой погрузились в сказку, где камни – это драконы, а сами они – их стражи. Нет четкого момента освобождения. Как упущенный оргазм: когда ждешь чего-то, намеренно задерживая дыхание, – и ничего не происходит. Впрочем, смысл и значение то же: в мир вновь вернулся свет после долгих месяцев все окутавшей тьмы. Когда все заканчивается, я еще долго стою у камней в надежде, что небо расчистится и я хоть краем глаза увижу золотой шар в обрамлении стоячих камней. Но не судьба. Минуя три кургана, мы возвращаемся к туристическому центру.

* * *

В такие моменты обычно вспоминают о старой доброй эксцентричности англичан, чуть смущающей посторонних, но в целом безобидной. Для нашей нации не характерно массовое проявление восторга – кроме случаев, когда речь идет о футболе. Мы с подозрением относимся к старинным платьям и к желанию, пробуждающемуся во время ритуала. Нам нравится это сочетание веры и смирения; нравится, когда в вере присутствует некий оттенок признания вины. Проповеди нас утомляют. Молитвы нужно читать про себя. Песнопения должны восприниматься как мрачная обязанность и произноситься как можно тише людьми, свято чтущими личные границы. Поиск экстаза в эту схему не входит.

На другой день я просматриваю заголовки газет, чтобы понять, как действовать дальше. В нескольких изданиях присутствуют фотографии чересчур ярко разряженной толпы, обнимающей камни. Би-би-си основное внимание своего материала посвятила спору на автостоянке, о котором я совершенно ничего не знала. По словам «Дейли стар», мы «прибыли» к Стоунхэнджу, словно речь идет о некоем массовом вторжении военно-воздушных сил. «АкюВезер» утверждает, что рассвет, которого никто не заметил, был «зрелищным». Трудно отделаться от мысли о том, что весь этот номер был написан заранее, а затем бездумно выброшен в сеть с одной лишь целью: удовлетворить читателей, которые будут качать головой и цокать языком, читая об «идиотизме кучки чудаков».

Уже есть и видеоролики. В комментариях на Ютубе разразился настоящий пожар, основные ноты которого – высокомерная снисходительность, миссионерство и яростное желание вернуть на путь истинный. Тут и там слышны нотки расизма. «ЭТО ЧИСТЫЙ САТАНИЗМ!» – кричит один. «Язычники!» – шипит другой. «Это хиппи, не сравнивайте их с нашими славянскими предками!» – заявляет третий. «Лжеязычники!», «кучка психов», «чую запах марихуаны» (прошу отметить, это была не я).