Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

Ведь когда-то и это общество, не скованное современными рамками, что мы встречаем на духовных и религиозных собраниях, казалось нам вполне обычным. Теперь же нам кажется, что, присоединившись к нему, мы бросим вызов традиционной семье и тенденции вращаться в узких социальных кругах, избегая того, что внушает душевный трепет и восторг. Подобные собрания гибки, присоединиться к ним может любой желающий, и это открывает невероятные перспективы. Сейчас они нужны нам как никогда.

«Ритуалы – это врата в психе, священный портал между земным и небесным, между чистым и грязным, между красотой и уродством, путь от привычного к сверхъестественному», – пишет Джей Гриффитс. От себя замечу, что это – дверь в измерение, где живут мысли, которые при любом другом стечении обстоятельств я сочла бы глупыми и смешными; немой восторг перед ускользающим временем. Священный трепет перед тем, как все меняется – и как что-то остается неизменным. Это что-то гораздо больше меня и больше, чем я могу в себе уместить.

Зимой гораздо сильнее, чем в любое другое время года, нужен метроном, отсчитывающий темные часы, служащий нам звуковым сопровождением на пути из зимы в весну.

Время все равно будет идти вперед, но если следить за ним, чувствовать его ритм, отмечать переходные моменты, а порой даже останавливаться, чтобы подумать о том, чего мы ждем от следующей фазы года, то нам легче будет оценить его масштабы и подстроиться.

Богоявление

Настроившись на зиму, начинаешь понимать, что за свою жизнь мы переживаем тысячи зим – больших и малых. Вот и я под конец болезни Х. и своей собственной мало-помалу утвердилась в мысли, что жизнь снова начинает налаживаться. Я и оглянуться не успела, как в мой дом стремительно ворвалась большая зима.

Мой сын, охваченный чрезмерной тревогой, не мог ходить в школу. Ему было всего шесть, но уже тогда он был не в силах справляться с этой ядовитой смесью: тридцать человек в классе, учительница, которую рвут на части, осознание собственной незаметности да пара хулиганов на детской площадке в придачу. Невозможное расписание, за которым он совершенно не успевал, и учебная программа с нереальными объемами домашних заданий, накапливавшимися, как снежный ком.

Я знала о его тревогах, слушала его – и в то же время толком не слышала. В конец концов я оказалась совершенно не готова к тому, что ситуация примет такой серьезный оборот. Я-то думала, у него совершенно обычные трудности, а оказалось, все совсем не так. Я, как могла, старалась его утешить, предпринимала вялые попытки решить его проблемы, заверить в том, что все гении ненавидели школу. Но ему нужен был бунт. Он ждал, что я встану и скажу: «Знаешь что? Так дело не пойдет! Мой сын заслуживает счастья!»

А ведь счастья-то ему и недоставало. Я и не заметила, как радость капля по капле утекала из него.

Бывает, что зима приходит постепенно, а бывает – подкрадывается так тихо, что незаметно проникает во все уголки нашей жизни гораздо раньше, чем мы успеваем это ощутить.

Со стороны казалось, что его гнев на школу возник внезапно, но это было не так. Он давно говорил мне об этом и теперь решил наконец до меня докричаться.

В конце концов я прислушалась к его словам. Я забрала его из школы, отмахиваясь от любых предложений и советов о том, как его туда вернуть, будь то угрозы и уговоры, попытки заставить туда ходить и подчинить своей воле. Нет, ни один из этих методов мне не нравился. Я не собиралась снова отправлять его в школу и ломать характер, как бы отчаянно мне ни хотелось порой побыть одной. Несмотря на то что изначально мне нравился ритм школьной учебы и сама суть постоянного состязания, я постепенно поняла, как часто школа становится для учеников настоящей пыткой и сколь многие из них, повзрослев, решают, что и их дети должны эту пытку терпеть целых четырнадцать лет. Казалось бы, его будущее должно было волновать меня больше его сиюминутного комфорта. Но нет. Я вовсе не считала, что две эти сферы нужно противопоставлять друг другу, что для того, чтобы раскрыть собственный потенциал, нужно обязательно стать абсолютно несчастным. Быть счастливым – главное умение из всех, что нам дано постичь. И это умение нельзя заталкивать в дальний темный угол, туда, куда могут проникнуть лишь умышленно наивные люди. Счастье – это и есть наш потенциал, производное нашего разума, наделенного свободой мысли, обладающего всем необходимым, нескованного и неугнетенного.