Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

Волн нет, и наши дети играют у самой кромки воды, обсуждая, что они получат завтра в подарок, и вслух решая еще на один год поверить в Санта-Клауса. Солнце золотит серые облака, все дальше и дальше уходя за горизонт. Пляж Уайтстейбл славится своими закатами, и летом я обожаю купаться здесь по вечерам. В такие дни солнце словно само окунается в море справа от острова Шеппи. Сегодня оно в своей высшей зимней точке, вот-вот спрячется за крыши домов деревни Сисолтер. Я всегда знала, что солнце в течение года меняет свое положение на небе, но никогда не видела этого своими глазами. Зимой его дом совсем в другом месте: над болотом, а не за морем. Мы смотрим, как прячется последний его краешек, и тогда костер как будто бы становится ярче. Жаль, что нам нечего спеть, думаю я про себя, какой-нибудь гимн прихода света.

– Вот и год позади, – говорю я те слова, что несколько часов назад произнесла у Стоунхенджа. Остальные присутствующие эхом подхватывают:

– Вот и год позади.

– Вот и год позади.

Это все равно произошло бы, даже если бы мы этого не заметили, но так у нас появляется некое мимолетное ощущение, что мы держим под контролем если не смену времен года, то хотя бы свою реакцию на нее. Небо нежно-голубого оттенка; еще светло, но в воздухе стало заметно свежее и прохладнее. Дети убегают к кромке воды и вскоре возвращаются, все в грязи и уставшие. Кто-то уводит их домой смотреть фильм «Эльф», а мы, взрослые, молча стоим у костра, каждый со своими мыслями. Мы подбрасываем дров в огонь. Над городком восходит полная луна, словно воздушный шар, занявший место солнца и ярко озаряющий чернеющее небо.

На пляже никого, кроме нас. Мы подходим ближе к костру, глядя на догорающие и тихо потрескивающие поленья. Когда я жила в доме с видом на пляж, то часто наблюдала, как люди возводят высоченные костры и пламя от них поднимается высоко в небо. Моя же чаша намного скромнее, но щедро одаривает нас теплом. Мы тихо высказываем пожелания, чтобы следующий год прошел легче, повторяя, словно зачарованные: «Вот и год позади». Вдруг откуда-то из черноты ночи доносится шелест волн, и мы понимаем: грядет прилив.

В который раз я осознаю важность ритуала в своей жизни и вспоминаю слова Д. Г. Лоуренса: «Мы должны восстановить эту связь – живую и дающую силы связь с космосом и Вселенной… Мы должны вновь воскресить забытый ритуал приветствия рассвета, зенита и заката, ритуал огня и воды, ритуал первого вздоха и последнего».

На другое утро, после неудачной попытки уговорить хоть кого-нибудь вернуться на пляж и встречать рассвет, я выхожу в сад и любуюсь им в одиночестве.

Горизонт едва различим, и я просто стою с чашкой чая в руках и смотрю, как просыпается новый день.

Еще видны звезды, словно алмазы, ослепительно сверкающие в черном небе. Но вот уже начинают петь первые птицы, предчувствуя восход солнца. Громче становится крик хохотушки, и я вижу тут и там их тени. Звезды гаснут, небо синеет, и начинают петь снегири. И вот между крыш показываются первые золотистые лучи, и мир снова окрашивается красками.

В этот день для меня начинается рождественская пора. Год выдался не из легких, и я оставила предрождественские хлопоты на потом. Но в это утро все же отправилась в магазин, чтобы закупиться разной рождественской снедью: сыром «стилтон», ветчиной, брюссельской капустой. Купила даже невероятных размеров каплуна и запаслась картошкой. Еще взяла красного и белого вина, бутылку «Марсалы»; лукума и конфет с вишневым ликером; пакет мандаринов в нарядных голубых с золотом обертках; несколько баночек сливок – на всякий случай.

Заодно накупила подарков. Когда покупаешь все за раз, то чувствуешь себя щедрее, чем если постепенно накапливать подарки в течение нескольких месяцев. Вот почему в моей корзине теперь громоздится внушительная стопка ярких коробок, и на кассе я отдаю головокружительную сумму денег. Как и в прошлые годы, с тех самых пор, когда Берт был совсем еще малышом, я покупаю ему пижаму – на этот раз светло-голубую, с велосипедами. Придя домой, я чувствую, что готова к празднику. Я вовсе не сопротивлялась ему до последнего – скорее отложила приготовления до нужного момента, чтобы они были в радость, а не в тягость.