Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

– Глядите-ка на них, – сказала женщина. – Как две капли воды.

И впервые за несколько месяцев я почувствовала, что меня понимают.

Есть в зимовке и еще одна простая истина: она принесет с собой мудрый совет, а когда закончится, его нужно будет передать по наследству. Наша обязанность – прислушиваться к тем, кто уже перезимовал до нас. Это обмен дарами, беспроигрышная лотерея. Быть может, вам придется отказаться от давней привычки, аккуратно передававшейся из поколения в поколение: привычки искать в других людях недостатки и причины их собственных несчастий, будучи уверенными в том, что с вами-то ничего подобного не произойдет. Подобное отношение попросту недобро. Оно вредит нам самим, мешая усвоить, что несчастье может приключиться с каждым и, когда это произойдет, нужно уметь адаптироваться. Оно мешает нам проявлять доброту и сочувствие по отношению к тем, кому больно.

И когда в нашей жизни случится катастрофа, нам придется замкнуться в убежище, пытаясь анализировать ошибки, которых не совершали, и ошибочные взгляды, которых никогда не придерживались.

Или же мы убеждаем себя в необходимости найти виноватого. Приняв зиму и прислушавшись к ее голосу, мы поймем, что последствия не всегда соразмерны причине. Что мелкие ошибки могут привести к гигантской катастрофе. Что жизнь порой чертовски несправедлива, но она продолжается, не спрашивая нашего согласия. Мы учимся добрее относиться к чужой беде, ведь эта беда может стать предзнаменованием нашего будущего.

* * *

Однажды я разрешила Берту лечь спать позже, чтобы досмотреть последний фильм о Гарри Поттере. В самом начале его кризиса мы начали читать книги этой серии, и вскоре стало совершенно ясно, что он сам отождествляет себя с Гарри – объектом насмешек и унижений, склонным к резким перепадам настроения, но в то же время смелым и верным, способным преодолеть трудности и радоваться жизни. Вскоре он переключился на фильмы – их просмотр требовал гораздо меньше времени, чем книги. Досмотрев первую часть «Даров Смерти», он так расстроился, что мне пришлось показать ему, чем все закончится, – что добро в конце концов победит.

В начале фильма я беру карандаш и листок бумаги и рисую тот же график, что когда-то рисовала и своим студентам: кривую, весьма похожую на широкую улыбку.

– Вот так выглядит хорошая история, – говорю ему я. – Здесь начало, а здесь – конец. А в середине – видишь? – низшая точка. Называется «надир». Тот момент, когда все становится настолько плохо, что просто невозможно представить себе выход из положения.

Берт некоторое время смотрит на график.

– Значит, мы здесь, – говорит он, указывая на низшую точку кривой. – Вот тут.

Я не знаю, что именно он имеет в виду, нашу собственную жизнь или историю Гарри.

– Да, – отвечаю я, чуть сдвигая карандаш вправо. – А вот тут должен быть ответный бой.

– Значит, потом дела пойдут на лад?

– Не совсем. Всегда будут взлеты и падения. Но с этого момента герой истории начинает искать и находить решение проблемы. Даже после сокрушительного падения он встает на ноги и идет дальше.

Берт берет у меня карандаш и рисует свою черту – в том же направлении, что и моя, но только по пути она несколько раз уходит вниз, а потом взлетает вверх.

– Вот, значит, как это выглядит на самом деле, – говорит он. – Вот как развивается сюжет.

– Да, – отвечаю я. – Вот только в реальной жизни приключения не заканчиваются на последней странице.

* * *

В этом году я собираюсь провести рождественский период по-новому – чтобы каждый из этих двенадцати дней был наполнен смыслом. Все начинается в день зимнего солнцестояния и заканчивается под Новый год.

На закате после дня солнцестояния я вместе с несколькими друзьями зажигаю костер на берегу. С собой у меня специально привезенная для этих целей костровая чаша и дрова в старой сумке-тележке для шопинга. Погода стоит на удивление настолько мягкая и теплая, что утром я обнаруживаю, что моя кошка начала линять, как будто зима уже позади и пора встречать весну. И все же нет-нет да и налетают резкие порывы ветра, сводящие на нет все мои попытки разжечь костер, – так что я извожу целых пятнадцать спичек и уже бормочу ругательства себе под нос. Я уже отчаиваюсь справиться с этой задачей, когда ко мне подходит кто-то с зажигалкой, отчего все мои усилия кажутся еще более примитивными и нелепыми. Вскоре занимается бледный и робкий огонек, и мы собираемся вокруг него, сжимая в руках бутылки с пивом и фляги с чаем и глинтвейном. Наши тени на прибрежной гальке вытягиваются в лучах заходящего солнца.