Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

Но «Лев, колдунья и платяной шкаф» не единственное произведение, в котором прослеживается связь между снегом и формированием взрослого сознания и мудрости. Книга Сюзан Купер «Восстание тьмы»[34] начинается с сильного снегопада, окутывающего дом семейства Уилла Стентона волшебным белым облаком в тот самый день, когда он отмечает свой одиннадцатый день рождения. Уилл оказывается в волшебной стране, над которой нависла смертельная угроза, а местные жители верят в пророчество, гласящее, что только ему под силу спасти их мир. В этой снежной стране Уилл внезапно взрослеет. По схожей схеме развивается и сюжет книги Джона Мейзфилда «Ящик наслаждений»: там на зимних каникулах маленький Кей Харкер также проваливается сквозь время. Снег приносит с собой не только волшебную шкатулку, позволяющую ее владельцу становиться быстрее или уменьшаться в размерах. Вместе с ним в жизнь Кея врывается запутанный древний мир язычников и искрящаяся вера христианства. В этой снежной реальности время утрачивает линейность и оживает история. Но самое главное – маленькому мальчику приходится резко повзрослеть, ведь у него не было родителей, а защитник и хранитель загадочным образом исчез.

Снегопад в детской литературе – триггер перемен. Именно снегопад приносит с собой ситуацию, в которой взрослые защитники быстро теряют свои способности, и детям приходится призывать на помощь всю свою сноровку и смекалку, чтобы выжить самостоятельно. В масштабных битвах, в которых предстоит принять участие этим детям, великие силы терпят крушение, а слабые восстают и становятся сильными. И случиться это может только в самом сердце зимы, когда стираются грани привычного мира.

Снег побеждает обыденную реальность, заводя ее в тупик и мешая нам задействовать механизмы, позволяющие справляться со скучными повседневными обязанностями.

Снег открывает портал в мир, где правят дети, неожиданно свободные, дерзкие и не боящиеся холода. В этом искрящемся, ослепительно-белом пространстве они ощущают прилив дотоле спавшей силы.

* * *

На второй день снегопада Берт отказался возвращаться в мир зимней стужи. Его раздражали слои одежды и шапка, да еще колючий ветер прямо в лицо. Мы уселись смотреть «Лего. Фильм»[35], и лишь к вечеру мне удалось уговорить его пересилить себя и снова сходить погулять. Мы медленно спустились к пляжу, озаренному нежно-розовым светом. Весь берег был испещрен собачьими следами, а чайки как будто боялись переступить границу узкой песчаной косы у самой воды. У них, должно быть, выдалась голодная неделька, ведь они привыкли воровать еду у посетителей местных дешевых кафе и магазинчиков. Водная гладь на отмели удивительно плотная и странно движется. Соленая вода почти застыла и стала похожа на кисель. Берт радостно шлепал по ней в резиновых сапогах, но вскоре ноги у него замерзли, и нам пришлось идти домой.

За XX век – то есть относительно недавно в масштабах мировой истории – море Уайтстейбла трижды замерзало полностью: в 1929, 1940 и 1963 годах. Тихая вода в гавани застывает и того чаще. На фотографиях 1963-го морское дно похоже на пустошь, лежащую под растрескавшейся коркой льда, так что всему миру эти снимки кажутся документальной хроникой бесстрашной полярной экспедиции. На пляже Минстер, что на соседнем острове Шеппи, море однажды замерзло прямо во время прилива – будто чья-то невидимая рука нажала на паузу в самый разгар действа. Местные катались по нему на санках, словно с горки, и со стороны все это зрелище казалось ожившей рождественской ярмаркой из глубин Средневековья. Я изо всех сил надеюсь, что однажды это повторится, только чтобы своими глазами это увидеть. Но подозреваю, что мечтам моим не суждено сбыться.

Ледяная стужа быстро отступила. Уже на другое утро, проснувшись, я, конечно, еще ощущала ее дыхание, но это было вовсе не то, о чем я мечтала. Ночью, должно быть, прошел мокрый снег – недостаточно теплый, чтобы растопить то, что выпало накануне, но влажный, отчего все вокруг покрылось ледяной коркой. Всюду, где мы ступали, эта корка трескалась и мы проваливались в следующий слой снега. Тут и там на асфальте виднелись следы, как будто эмалированные или покрытые стеклом. На столбиках оград и фонарных столбах, на машине – повсюду. Иден Филпотс назвал такую погоду «аммил» – искаженное от «эмали». В своей книге «Поступь тени», вышедшей в 1918 году, он так написал об этом явлении: «…очень редкое погодное явление, вызываемое внезапным замерзанием сильного дождя или туманом. Сильно отличается от обычного мороза и представляет мир деревьев и камней словно покрытым тонкой стеклянной пленкой. Стоит только взойти утреннему солнцу и озарить это зрелище, как земля представится чужим, сверкающим сном».