Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

– Этот процесс не быстрый, – рассказывает она. – Я не могу сказать, что чувствую себя как какой-нибудь абсолютно здоровый человек. Для меня этот путь был долгим, и плавание – всего лишь один из многочисленных коррективов. Я отказалась от сахара, стараюсь побольше бывать одна, подолгу гуляю, перестала всем говорить «да». Стала меньше работать. Все это помогает формировать буфер, и должна сказать, мне нравится, когда этот буфер широкий. Иногда происходит какое-нибудь неприятное событие, сужающее его, и мне приходится заново его возводить. В общем, я постоянно слежу за своим состоянием и восстанавливаюсь – это самая настоящая работа. Но на жизнь я не жалуюсь, все у меня чудесно!

* * *

В один прекрасный февральский день я получаю приглашение в группу в Фейсбуке, полную совершенно незнакомых мне людей, со словами: «Думаю, это подойдет Кэтрин».

Листая комментарии, я вижу, что кто-то пытается организовать группу желающих плавать круглый год в любую погоду. Большинство приглашенных едва ли не прямым текстом говорят: «Вы совсем сбрендили, если я к вам и присоединюсь, то только летом».

– О да, пожалуйста! – кричу я.

На следующий день после первого снега я встречаю на пляже Марго Селби. Накануне утром чуть припорошило, и теперь, стоя на берегу в купальнике под зимней одеждой, я вижу небольшие сугробы в тех участках, куда никогда не проникает зимнее солнце.

– Я так рада, что ты пришла, – говорит Марго. – Я дважды пыталась войти, но всякий раз так тяжело справиться с нервами.

Я окидываю взглядом море и замерзший пляж под ногами и думаю про себя, что недооценила обстановку.

Водоросли обледенели, рельеф волнореза отчетливо виден на морозе. Изо рта вылетают белые облачка пара. Не будь поблизости людей, которые обязательно отметят мое малодушие, я бы уже отправилась в какое-нибудь из ближайших кафе и заказала бы горячий шоколад. Но нет, я сжалась в комочек в своем гидрокостюме и гадаю про себя, оставить ли шапочку или снять.

– Я ненадолго, – говорю я.

– Я тоже, – отвечает Марго. – Я стараюсь продлить время до трех минут.

Я снимаю пальто и одежду – вот уже холодный воздух покусывает мою обнаженную плоть. Это полное безумие – не плавание как таковое, а непреодолимая тяга, которую я испытываю при мысли о нем, уверенность в том, что оно принесет мне пользу, что это нужный и мудрый шаг. Я надеваю гидрокостюм и обувь для плавания и вижу, что на Марго нет ничего, кроме купальника и каких-то черных носков.

– Они неопреновые, – поясняет она. – Пять миллиметров толщиной.

Еще на ней перчатки, очень похожие на водительские.

– Я просто поспрашивала девчонок, которые переплывали канал, все говорят, что надо защищать конечности от… обморожения.

Пока об обморожении лучше даже и не думать. Я снова повторяю, что вряд ли пробуду в воде так долго, и мы вместе идем к мутно-зеленому морю. Войти в воду в этот момент кажется совершенно невозможным. Но потом мы обе намеренно движемся к ней, и вот уже в море погрузились мои икры, а за ними – бедра. Я подаюсь вперед, чтобы тело полностью окунулось в воду, и понимаю, что мы обе, не сговариваясь и не задумываясь, бежим на берег. Мы не кричим, но поем, чтобы не так ощущался колючий холод, при этом совершенно не дыша. Сейчас совсем не время сдерживать или подавлять эмоции. Мы обе что есть мочи кричим о своем дискомфорте.

– Дыши! – кричит Марго, и я, набрав воздуха в легкие, решаю, что могу пережить три заплыва брассом до того, как снова выскочу из воды, и начинаю считать: «раз, два…» Однако, дойдя лишь до двух с половиной, я вновь встаю на ноги и бегу, чтобы поскорее закутаться в полотенце. В воде я пробыла от силы сорок пять секунд, хотя там кажется, что время растянулось, поэтому вполне может быть и меньше. Я смотрю, как плавает с высоко поднятой головой Марго, потом перевожу испытующий взгляд на ее лицо и пылающие от напряжения щеки. Теперь я чувствую себя в безопасности, ведь побывала в море и вернулась. И выжила.

Становится совершенно очевидным, что время, которое каждый из нас может провести в воде, зависит только от нервной системы.

Вскоре выходит и Марго, становится рядом со мной и вытирается. Мою кожу чуть покалывает от воспоминания о холоде.

– Думаю, теперь я гораздо лучше его осознаю, – говорю я. – Я вышла, потому что не думала, что можно остаться в воде. Но едва я вышла, как тут же поняла, что все в порядке. Я снова хочу вернуться в воду.

– Завтра? – спрашивает Марго.

– Завтра, – отвечаю я.