Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

Боязнь войти в воду – да и вообще дойти до пляжа – так и не отступила, но теперь, когда у меня появилась сообщница, сдаться стало труднее. Вместе мы выкраивали в своих графиках полчаса на плавание, напоминали друг другу, стоя на берегу в купальниках и с покрытой мурашками коже: главное – войти в воду, и потом нам обеим будет хорошо. Верилось в это с трудом, но вера объединяла нас.

– Из всего, что я делаю в течение дня, – сказала мне Марго однажды под вечер, – это единственный момент, когда я не думаю о том, что мне следовало бы быть где-нибудь в другом месте.

Экстремальный холод заставил нас обеих по-новому взглянуть на жизнь, как бы банально это ни звучало. Прочувствовать момент, перестать раз за разом прокручивать в голове прошлое или будущее и просматривать бесконечные списки важных дел. Мысли наши сосредоточились на заботе о собственном теле здесь и сейчас, не позволяя холоду подобраться слишком близко. А море щедро осыпало нас своими дарами. Каждый день оно было другим – то бурным и неспокойным, то гладким как зеркало. Вместе с небом оно то затягивалось белесой пеленой, то хмурилось, предвещая бурю. В погожие деньки оно было по-средиземному синим и кристально-чистым.

Иногда компанию нам составляли черноголовые чайки и плещущаяся в воде селедка. Порой мимо пролетал баклан или стайка песчанок, низко-низко, у самой воды, с громким свистом. Изредка проплывала одинокая собака, а однажды мы беспомощно наблюдали, как какой-то пес на берегу утащил мое полотенце.

Вода то казалась шелковой на ощупь, то вдруг становилась грубой, как холщовое полотно, и густой, как тина. Постепенно мы стали замечать, как море успокаивается перед приливом, будто бы переводя дух, прежде чем подняться с новой силой. И вода – перед приливом она становилась солонее, а после – прохладнее. Мы решили, что это от притока в море речных вод.

Вскоре к нам присоединились и другие люди, привлеченные нашим безумным энтузиазмом. Мы стали их наставницами, стали помогать им справляться с собственными страхами, учить дышать в первые несколько секунд, выныривать, когда начинали ныть пальцы. Море превратилось в кратчайший путь к близости: качаясь на волнах, нам было гораздо легче выплескивать все свои тревоги и опасения. Мы делились своими страхами по поводу денег, родственников и детей. Отбросив светские любезности и этикет, мы начинали говорить сразу же, едва оказавшись в воде.

Холод помогал нам сбросить камень с души, разорвать оковы нашей персональной зимы хоть на несколько минут и обменяться самыми мрачными, самыми потаенными мыслями.

Мы беседовали, едва зная друг друга по имени, а потом вновь одевались в повседневную одежду и возвращались к привычной жизни, слегка подрагивая от ощущения искр в крови. Этот короткий заплыв был идеальным окном в другое измерение, где можно было развязать языки, а потом снова закрыть рот на замок. Мы вновь застегивали одежду на все пуговицы и шли домой.

Под конец первого месяца мы развели на пляже костер в лучах заходящего солнца и сели вокруг него погреться, пока дети убежали играть. Мы пили вино и жарили зефирки, завербовали в наши ряды еще несколько добровольцев – совершенно незнакомых нам людей, которые просто подошли и спросили:

– Вы уже ходили в море? Холодно? Как вам это удается? А можно я тоже как-нибудь приду?

Мы улыбнулись и ответили:

– Присоединяйтесь!

<p>Март</p>

<p>Пережить бурю</p>