Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

В детстве у меня была книжка с Эзоповой басней «Муравей и цикада» в ярко-желтой обложке. Это история о беззаботной цикаде, которая целое лето наблюдает за деловито снующими муравьями, запасающимися едой на зиму. Муравьи трудятся, а цикада знай себе бренчит на гитаре и поет. В том издании цикада была типичным продуктом своего времени – эдаким хиппи, нарисованным предположительно лет за десять до моего рождения и символизирующим все риски, сопряженные с их типичным поведением: явиться, настроиться, бросить. В моем воспоминании (которое так и останется воспоминанием, поскольку книгу мне уже не найти) цикада вступает в шуточную перебранку с муравьем, глядя на то, как он и его товарищи трудятся в поте лица: «Эй, чувак, ты чего такой занятой? Лето ведь на дворе, надо радоваться!» Смысл слов муравья доходит до нее лишь зимой, когда цикада, умирая от голода и холода, снова приходит к муравью: «Заботиться важнее о своей пользе,/Чем негой и пирами услаждать душу». Муравьи заботятся о том, чтобы выжить. Теперь-то я знаю, что в моем переводе эти строчки были существенно дополнены по сравнению с резкими и хлесткими строчками Эзопа. У него мы и вовсе не видим цикаду летом, а встречаемся с ней уже зимой, когда муравьи заняты сушкой зерна, которым запасались весь сезон. Цикада, проходя мимо, просит у них еды. «Но чем же занималась ты, скажи, летом?» – спрашивают ее муравьи (это версия Джорджа Файлера Таунсенда, вышедшая в середине XIX века и считающаяся классической). «Я, не ленясь, все лето напролет пела», – отвечает цикада. «Ты летом пела, так зимой пляши в стужу», – хмыкнув, замечает муравей.

Даже в детстве, помню, меня возмутило поведение муравьев. Вся мораль басни казалась мне совершенно неправильной. Я до сих пор помню свое потрясение от жестокости муравьев перед лицом простой нужды цикады. Подобное отношение шло вразрез со всем, чему меня учили в школе о христианском милосердии.

В конце концов, цикада ведь делала то, что полагается всем цикадам – пела, – а муравьи попросту навязывали ей свойственную именно их биологическому виду модель поведения.

Как-никак, она просто ошиблась, этого больше не повторится, но муравьи не дали ей даже шанса на взаимовыгодный обмен. Ведь она могла бы создать музыкальное сопровождение, пока они работали, в обмен на скромную порцию еды. Когда размышляешь об этой истории уже будучи взрослой, все видится в еще более мрачных тонах. Ведь цикады не приспособлены к зимовке – они выживают только на генетическом уровне, в виде яиц. Получается, муравьи не просто отказываются кормить лишний рот – они отказывают умирающему в последней просьбе. Знал ли об этом Эзоп? И является ли эта басня, пусть и отчасти, попыткой объяснить исчезновение цикад зимой?

Как ни посмотри, муравьи выходят злобными ханжами, а может, даже виновными в геноциде.

Но если серьезно, невозможно не уловить резонанс позиции муравьев. Ее не упустили бы из виду в Викторианскую эпоху, а теперь она и вовсе созвучна с мнением многих видных политических деятелей. Цикада – странник, исследующий Вселенную, проныра и охотник за легкой добычей, беззаботно проматывающий те жалкие гроши, что есть у него в кармане, на совершенно ненужные вещи. Таковы люди, считающие, что правила не для них; обманщики и преступники; матери, которые заводят детей только ради детского пособия, или те, кто на День матери остается дома, чтобы избежать необходимости вносить свой вклад в общую копилку; халтурщики и дармоеды, великовозрастные детки, не желающие вылетать из гнезда; хипстеры, только и думающие о тосте с авокадо и забывающие, что покупают его на деньги мамы с папой. Экономические мигранты, беженцы, цыгане и путешественники, привыкшие к жизни налегке. Огромная безликая толпа, стучащая в дверь добропорядочных граждан, честно зарабатывающих себе на кусок хлеба и привыкших за все платить. Цикада – символ всех этих категорий людей, и их так много, что не знаешь, с кого начать. С каждым поколением ее индивидуальные характеристики меняются, и зависят они от класса, города и деревушки с их личными страхами. Муравьи же неизменны. Они – простые граждане, соблюдающие правила этикета. Эти насекомые откладывают на черный день, а не ждут подачек и милостыни. Они держатся особняком и заботятся только о себе.

Муравьи – проекция наших собственных мыслей о том, как следовало бы жить нам самим, и в то же время – модель жизни, которой никому из нас не удалось реализовать, сколько бы мы ни пытались, на протяжении всей истории человечества.