Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

Вот и социолог Э. О. Уилсон заявляет, что с пчелами у нас гораздо больше общего, чем многие могут себе вообразить. Пчелы и муравьи, по его мнению, самые красноречивые примеры эусоциальных[38] существ – тех, которые организованно трудятся во имя глобальной цели своего общества. Похожее поведение, считает он, демонстрируют и люди, просто у них организация налажена несколько иначе. Люди справляются с повседневными задачами, не прибегая к феромонам или физическим механизмам, присущим социальным насекомым, но, по мнению Уилсона, тенденция к сотрудничеству прослеживается в нас не менее четко.

Мысль о создании человеческой машины – естественной системы, функционирующей так же слаженно и гладко, как пчелиный улей, при условии преодоления пагубных привычек, которые мы приобрели за время существования на этой планете, – давно занимала умы мыслителей как левого, так и правого толка. Независимо от того, тяготеете ли вы к усилению военной мощи с полным отказом от потребностей отдельных членов общества или же к равенству, при котором каждый получает по потребностям, а не по желаниям, – и для того, и для другого уже придумана соответствующая «пчелиная» метафора. Так, Шарлотта Перкинс Гилман в своей книге Bee Wise[39] представила идеализированное общество, основанное женщинами, где домашняя работа выполнялась сообща, и женщины в результате кропотливого и бережного труда производили превосходную кожу, хлопок и фрукты. Когда же речь заходила о браке, мужчинам приходилось «на деле доказывать свою пригодность и безупречное здоровье, поскольку высококачественное потомство было главной ценностью общества».

На другом полюсе политического спектра Бенито Муссолини также приводил в пример пчелиный улей как идеальную модель фашизма. «Создание “государства-улья” нередко называют первостепенной задачей фашизма – и это в высшей степени несправедливо по отношению к пчелам, – писал Джордж Оруэлл в книге «Дорога на Уиган-Пирс»[40]

. – Гораздо точнее будет представить себе мир кроликов, управляемый горностаями».

Не спешите излишне восторгаться и умиляться совершенством утопического человеческого улья – вспомните лучше, какова на самом деле жизнь пчел. Вне всякого сомнения, это потрясающие существа, обладающие удивительным жизнелюбием. Но их существование полно тяжких и суровых испытаний. В середине зимы вся земля вокруг моего любимого улья усеяна трупиками пчел, которые больше не нужны – тех, которых не жалко и которых отправляют в самые рискованные миссии по добыче полезных ресурсов; самцов-трутней, изгнанных из улья, как только они исполнили свою задачу. О нет, нам вовсе не нужно стремиться быть как пчелы и муравьи. Достаточно просто позаимствовать у них полезные аспекты их жизни, не копируя целиком и полностью их модель общества. Люди вовсе не эусоциальны: мы не безымянные винтики в огромном организме и не безликие клеточки, которые можно пустить в расход, когда они выполнят свою задачу и больше не будут нужны. Жизнь социальных насекомых не имеет ничего общего с человеческой. Мы не работаем по линейной схеме, выполняя четко заданную роль, как пчела-медоносица. Мы стремимся каждую секунду своего существования трудиться на благо общества. О сложном устройстве улья много сказано, но человеческий социум бесконечно сложнее, в нем постоянно приходится делать выбор, и никто не застрахован от ошибок.

Человеческая жизнь полна моментов славы и периодов беспросветного отчаяния.

Одни люди вносят более весомый и заметный вклад в жизнь целого общества, другие – часть живого тикающего механизма и ежедневно посредством незаметных поступков меняют мир к лучшему. Но все они важны.

Все они – волокна в сложном полотне, связывающем всех нас.

В эусоциальном улье хватило бы и одной зимовки, чтобы избавиться от ненужной шестеренки во имя всеобщего блага. А возможно, пчеле и вовсе не удалось бы оправиться от удара. Но человеку это под силу. Мы можем годами влачить жалкое существование, но способны в один момент встряхнуться и начать жизнь заново. Мы можем вернуться к друзьям и семье не только с новыми силами, но и с возмоножстью дать им гораздо больше, чем раньше. С годами мы накапливаем мудрость, сострадание и способность находить силы, спрятанные где-то очень глубоко.

Польза существования – совершенно бессмысленный концепт в контексте человеческой жизни. Не думаю, что мы рассматриваем окружающих исключительно через призму их пользы для нас. Мы заводим питомцев только потому, что уход за ними доставляет нам радость. Мы добровольно кормим лишние рты и убираем их экскременты в целлофановые пакетики, заявляя, что это расслабляет нас и приносит удовлетворение. Мы направляем свою любовь и обожание к самым беззащитным – младенцам и детям, – и дело вовсе не в их потенциальной пользе для общества. Мы просто испытываем удовольствие оттого, что нам есть кого любить и о ком заботиться.