Знаковая призма. Статьи по общей и пространственной семиотике

Отчасти разные стратегии видения описаны классиками искусствознания как «формы видения» (А. Гильдебранд, Г. Вёльфлин) или как проявления «художественной воли» (А. Ригль). Однако понятие «стратегия видения» включает не только разные подходы к художественной форме, но и разные отношения к ее месту в структуре произведения и к его «содержанию» – будь то декларируемый сюжет или представления о ценностях, которые через этот сюжет выражаются.

Так же, как и у художников, стратегии восприятия различаются у зрителей. Восприятие храмовой росписи будет по-разному происходить у религиозно настроенного прихожанина, старающегося не отклоняться от ее смысловой «программы», и у ценителя искусства, ищущего гармонию форм, красоту цвета и другие чисто художественные ценности. Зритель, стоящий перед картиной и ограничивающийся тем, что выслушивает рассказ о ее сюжете, может ее так и не увидеть, если его внимание целиком поглощено фабулой. Для него будут заметно отличаться картины, написанные на разные сюжеты, но мало – манеры художников, композиция, колорит и другие, чисто зрительные особенности произведения. Другая крайность – полное невнимание к «рассказу», к «литературной» стороне произведения. Зритель, настроенный таким образом, может бродить по выставочным или музейным залам, реагируя только на привлекательные цветовые сочетания или композиционные «ходы» и игнорируя все, что относится к сюжету.

Совпадение или несовпадение стратегий восприятия у художника и зрителя позволяет говорить об адекватном или не адекватном прочтении художественных произведений. Разумеется, настроенность на одну и ту же стратегию восприятия делает возможным более полный контакт между художником и зрителем. В этом случае процесс «чтения» произведения строится так, как его направляет художник, который композиционными средствами может привлечь внимание к смысловому центру, организовать переходы взгляда от одной фигуры к другой, разделить или связать планы и т. д. От зрителя требуется при этом быть чутким к таким указаниям художника, как разница контрастов, связи между линиями и т. п. Художник может задать стратегию восприятия, требующую меньшей или большей активности зрителя. Если старые мастера свое активное видение направляли на создание изображений, готовых открыться даже пассивному взгляду, то импрессионисты и, тем более, кубисты уже не были склонны идти навстречу пассивному зрителю.

При несовпадении стратегий восприятия зритель может сам взять на себя инициативу и вести активный поиск того, что он хочет найти – будь то сюжетная интрига или цветовые находки. В этом случае, однако, стратегия видения может оказаться в равной мере неадекватной у зрителя, настроенного смотреть на произведения кубистов, подобно тому, как он воспринимает вещи в окружающем его пространстве, и у ценителя цветовых изысков, сохранившего свою установку на выставке передвижников.

Между художником и зрителем часто возникает посредник, оказывающий более или менее сильное влияние на стратегию восприятия того и другого. Это искусствовед, который берет на себя роль квалифицированного зрителя, способного сформулировать свои зрительские ожидания, и который, подобно художнику, может направлять внимание других зрителей на разные моменты произведения, согласуясь или не согласуясь с заданной художественными средствами «программой» восприятия. Роль такого посредника сопоставима с ролью исполнителей – музыкантов или актеров, которые могут неодинаково трактовать одно и то же произведение – с той, однако, разницей, что они интерпретируют оригинал на том же «языке», на котором он создан, а искусствовед создает свое произведение (научное, художественное, публицистическое, педагогическое и т. п.) в слове. Если перед искусствоведом не стоит задача научной реконструкции видения художника, а он выступает как художественный критик, то его стратегии восприятия, как и у любого другого зрителя, могут отклоняться от тех, на которые был ориентирован художник. В свою очередь, как и любой другой создатель текстов, он может увлечь или не увлечь остальных зрителей тем способом, которым он толкует произведение.

Расхождения стратегий видения – неизбежное следствие разнообразия психического склада людей и культурных традиций, которым принадлежат и художники, и зрители, и искусствоведы. Хотя искусство остается формой коммуникации лишь постольку, поскольку сохраняется некий минимум семиотических средств, общих для всех ее участников, за пределами этого минимума открывается широкое поле, по которому зритель способен как угодно далеко уйти от авторского замысла. Строго говоря, полностью адекватное прочтение произведения – практически недостижимая идеализация. Художественному восприятию как таковому изначально присуща некоторая неоднозначность стратегий – в отличие, например, от чтения логических выкладок или технических инструкций. Уже символическое «прочтение» изображения на разных уровнях интерпретации содержит элементы художественности настолько, насколько в нем присутствует свобода выбора этих уровней.