Знаковая призма. Статьи по общей и пространственной семиотике

Ищущему приключений взгляду не обязательно углубляться в «закартинное» пространство. Даже задержавшись на поверхности стены, ковра или сосуда, взгляд-путешественник может попасть в лабиринт линий и пятен, продвижение через который требует известного опыта и сноровки. На эту сноровку и интеллектуальные способности разумного глаза рассчитаны орнаментальные построения на плоской поверхности, множество примеров которых дает история визуальной культуры. Во времена, когда ни кино, ни телевидение не могли еще служить взгляду заменителями реальных путешествий, их роль отчасти брал на себя сложно задуманный орнамент. В некоторых случаях он даже связан с семантикой пути в своем плане содержания (как, например, меандр на погребальных дипилонских вазах). Но всегда идея пути присутствует в его синтактике, в плане выражения, адресованном непосредственно странствующему взгляду. Таковы, например, витиеватая вязь орнамента в кельтских рукописях, хитросплетения на полях персидских миниатюр, соединенные с каллиграфией запутанные узоры испано-мавританской керамики и т. п. Предоставляя путешествующему взгляду достаточную свободу, такой орнамент в то же время отчасти задает и последовательность его разглядывания.

Визуальное путешествие по плоской поверхности орнамента сопоставимо с разглядыванием карты, где выделены возможные пути сообщения. Ведь и путешествие по карте так же совершается взглядом и мыслью созерцателя и так же остается путешествием на плоскости. Правда, на карте обозначено и третье измерение, поскольку указаны и высота гор, и глубина морских впадин. Но мысленное погружение в глубину или подъем в горы уже не имеет такого визуального характера, как перемещение по плоскости; они не развернуты пространственно, как широта и долгота, а обозначаются символически и выражаются синестетически (красный цвет гор «придвигает» их к зрителю, а голубой цвет моря зрительно углубляет его).

Картина позволяет взгляду путешествовать по ее поверхности, как и орнамент, и карта. Однако, в отличие от географической карты и орнамента, картина требует от проникающего в «закартинное» пространство взгляда, прежде всего, погружения в глубину. Во всяком случае, так строится пространство классической картины, которая оторвалась от настенной росписи, отграничилась от всего внешнего пространства рамой и еще не превратилась снова в переплетение пятен и линий на плоскости (как, скажем, у Джексона Поллака). Начиная с эпохи Возрождения, художник делает изображающую поверхность как бы прозрачной для взгляда, проникающего сквозь нее в изображаемое пространство. Он выстраивает для этого взгляда специальные пути, дороги, по которым тот может проникать вглубь «закартинного» пространства. Он может, например, устилать пол шашечками, сокращающимися в перспективе, строить ряд преград и «кулис», за которые должен проникнуть взгляд зрителя, затевать пространственные игры с этим взглядом, пряча от него часть изображения, уводя ее в тень и т. п. Так Тинторетто в картине «Сусанна и старцы» из венского Музея истории искусства прячет крадущихся старцев не только от Сусанны, но и некоторое время от зрителя, который обнаруживает их, лишь вглядевшись в подробности изображения.

Углубление взгляда в картину производится по определенным правилам, которые сопоставимы с правилами картографии. В обоих случаях имеет место проекция трехмерного пространства на плоскость, а значит и там, и там можно говорить и о топографии в самом буквальном смысле слова – как о начертании местности или системы мест на плоскости. Различаются лишь правила этой топографии. В картине репрезентация системы мест (отнюдь не только связанных с ландшафтом) производится по иным правилам проекции – таким, которые открывают больше возможностей для путешествия взгляда в глубину изображаемого пространства. Его «запись» в пространстве изображающем – «топограмма» – становится в то же время и «перцептограммой» в той мере, в какой в ней «записана» еще и программа построения зрительного образа изображаемого пространства.

Но и изобразительные пространства различаются между собой правилами своей «топографии» – системами перспективы, которые, в топографических терминах, можно представить как разные способы масштабирования планов. Параллельная перспектива (аксонометрия) сохраняет масштаб представленных на плоскости объектов, независимо от их удаленности, прямая перспектива последовательно уменьшает его по мере их удаления, наконец, обратная перспектива увеличивает масштаб удаленного.