Золотой лев

‘А какая у меня может быть причина для этого, зная, что мне не будет никакой пользы быть связанным с тобой? Я не против рискнуть своей шкурой, Кортни. Если бы я это сделал, меня бы здесь не было. Но мне нравится делать это на выгодных условиях.’

Хэл посмотрел на Риверса, который сидел, откинувшись назад, и курил свою трубку. Он знал, что ничего не добьется, если будет умолять или казаться слишком отчаянным. Он должен был сохранять спокойствие, и не важно, как жестоко каждая секунда, проведенная вдали от Юдифи, разрывала его сердце.

- Тромп когда-нибудь говорил с тобой о торговле религиозными реликвиями?- спросил он.

Риверс кивнул. - ‘Да, очень долго. Он говорит, что паписты заплатят целое состояние за любую старую татуировку, которая, как они утверждают, принадлежала Иисусу или Деве Марии. И на этот раз я склонен ему верить. Я видел всех паломников, которые выстраивались в очередь, чтобы увидеть мощи святого Иакова в Компостеле. Может быть, это просто старые куриные кости, насколько им известно. На таких дураках можно заработать кучу денег. Жаль, что Тромп так и не смог этого сделать. Я мог бы взять свою долю.’

‘Ты все еще можешь, - сказал Хэл. - Когда Тромп попытался захватить мою «Золотую ветвь», он и его люди умирали от голода. Видишь ли, он не мог позволить себе должным образом прокормить свой корабль до того, как покинет Батавию, потому что растратил – или, как ему казалось, вложил – все свои ресурсы на изготовление религиозных реликвий. Поэтому, когда я взял «Делфт», я нашел в его трюме бочки, набитые реликвиями. Там были сосуды со слезами Девы Марии, фрагменты Истинного Креста, даже несколько крайних плотей, которые, как говорят, были взяты у нашего Спасителя во время его обрезания. Я не мог заставить себя торговать такими мошенническими вещами, но я не сомневаюсь в их ценности для того, кто это сделает. И поэтому я готов отдать тебе весь груз, если ты сделаешь за меня ставку на Занзибаре.’

‘Ты хочешь сказать, что мне недостает морали?’

‘При всем моем уважении, капитан Риверс, все ваше существование говорит об этом.’

‘При всем моем уважении, капитан Кортни, ты говоришь через свою задницу. Ты прав, я бы с радостью продал эти реликвии иезуитам, паломникам, самому проклятому папе, если бы он их купил, ибо я считаю католическую веру делом рук Антихриста и сделаю все, что в моих силах. Я сражался за парламент во время войны и сделал это потому, что ненавидел Стюартов не только как тиранов, но и как папистов. Так что я получу эти твои реликвии, продам их и с чистой совестью и пожну свою награду. Но реликвий недостаточно.’

- Тромп уверяет меня, что они будут стоить много сотен, даже тысяч фунтов.’

‘Я в этом не сомневаюсь. Но моя шея стоит еще больше.’

‘Так что же нужно сделать, чтобы твоя шея почувствовала, что получает должное вознаграждение?’

Риверс посасывал трубку, обдумывая этот вопрос. Он откинулся назад и посмотрел на небо, выдыхая в ночной воздух струю табачного дыма. Затем он снова повернулся к Хэлу и сказал: - Я возьму эти реликвии. И я возьму тот корабль, на котором они прибыли.’

- Но ведь «Делфт» стоит пятьсот гиней!’

- "Делфт" украден, не так ли? Ты сам мне так сказал. Тромп тратил все свои деньги на реликвии. Если он не может позволить себе даже поесть, то уж точно не в том положении, чтобы покупать эту прекрасную каравеллу.’

- Как Тромп оказался на корабле - это его дело, а не мое.’

‘Пока ты не придешь его продавать. Ведь если бы кто-нибудь узнал, что ты продаешь судно, принадлежащее голландскому флоту, захваченное в то время, когда Англия и Голландия были в мире, тебя бы повесили за пиратство, не так ли?

Точка зрения Риверса была хорошо понята, но все же Хэл не хотел уступать всем его требованиям. Но затем, словно прочитав его мысли, Риверс сказал - "Успокойся, парень. Я вижу, что тебе не нравится, когда такому рыцарю, как ты, приходится торговаться с таким старым пиратом, как я. Но подумай вот о чем - тебе не нужны реликвии, и тебе не нужен корабль. Но ты действительно очень хочешь свою женщину. Итак, если ты обмениваешь две вещи, которые тебе не нужны, на одну, которую ты желаешь, неужели это действительно такой плохой бизнес?’

- Возможно, и нет, - согласился Хэл.

‘В любом случае, я рассматриваю твое предложение только потому, что однажды потерял одного человека.- Риверс вылил остатки мадеры в свой бокал и допил вино, погрузившись в собственные мысли. - ‘Как ее зовут, эту твою женщину?- наконец спросил он.

‘Юдифь.- Звук ее имени был пыткой для собственных ушей Хэла, а его вкус - мучением для самой его души.

- Хорошая женщина, правда?’

‘Лучшая, что когда-либо живших.’

- Самое лучшее, что может быть у мужчины, - это хорошая женщина, которая его любит, - сказал Риверс.

"Ей-богу, - подумал Хэл, - у этого старого ублюдка все-таки есть сердце. Но этот редкий момент сентиментальности вскоре прошел, потому что следующее, что сказал Риверс, было - "Как ты планировал заплатить за нее? Она обойдется в кругленькую сумму, если она так хороша, как ты говоришь.’

- Ты уже знаешь ответ.’

- Как так?’