12 принципов ментальной устойчивости. Как быть себе опорой и оставаться счастливым даже в сложные времена

Рептильный мозг целиком и полностью отвечает за выживание, дыхание, питание, размножение, борьбу и бегство от всего, что может причинить вред его обладателю. На протяжении 500 миллионов лет мозг рептилий и земноводных, по сути, не развивался. Для физического развития ему не нужны связи с другими представителями его рода.

У рептилий нет нейронных структур, которые заставляли бы их чувствовать боль в случае исключения из социальной группы. А у нас с вами есть. У рептилий нет нерва, который бы улавливал сигнал доброжелательного выражения лица, чтобы снизить уровень стресса. А у нас с вами есть. Рептилии не нуждаются в том, чтобы быть понятыми другими. А нам это необходимо. У рептилий не происходит выброса стимулирующих нейрохимических веществ в компании себе подобных. А у нас – ну вы уже поняли, что я имею в виду. Древний рептильный сценарий выживания в одиночку опасен для жизни млекопитающих. Это реальная угроза для всех нас. У человека выработалась глубокая потребность в общении с себе подобными.

Ученые постоянно узнают что-то новое о нейробиологии отношений. Ни один отдел головного мозга человека не несет полной ответственности за коммуникацию и социальные связи. Эта функция интегрирована в несколько разных участков нервной системы. Например, психиатр Эми Бэнкс выделила четыре нейронных пути, которые «подпитываются» за счет хороших отношений. И, наоборот, ослабевают, если мы избегаем контактов или они слишком болезненны. Она назвала их системой CARE[38]: calm, acceptance, resonance, energy – спокойствие, принятие, резонанс, энергия. Система Бэнкс – это последовательность простых шагов, которые воздействуют на нейронные пути и помогают нам устанавливать гармоничные отношения с окружающими.

C – calm – спокойствие. Это первый нейронный путь, за который отвечает блуждающий нерв. Он передает сигналы, снимающие стресс.

По мере развития научной мысли ученые расширили представление о нашей ответной реакции на опасность. Со временем к общепринятой версии «бей, беги, замри» прибавился четвертый ответ: что-то вроде «расслабься». Когда выражение лиц и голоса окружающих убеждают нас в том, что они или обстоятельства не опасны, блуждающий нерв передает нервной системе сигнал к отключению. По сути, он говорит: «Все хорошо. Ты в безопасности. Тебе не нужно драться, бежать или замирать». Но если ситуация таковой не кажется, блуждающий нерв перестает отправлять нервной системе сигналы, предоставляя ей возможность действовать.

Проблемы начинаются, когда ваш блуждающий нерв неверно оценивает происходящее. Тогда реакция «беги, беги или замри» может подтолкнуть вас к необдуманным действиям. Может, драться вы и не станете, но развязать ссору вполне способны.

Если вы постоянно находитесь в опасности из-за конфликтов или насилия в семье, живете не в самом безопасном районе, а на работе царит авторитарная и жесткая атмосфера, то мозг начинает пребывать в состоянии повышенной готовности. Если мы постоянно запускаем стрессовую реакцию, то нейронные пути становятся более устойчивыми и быстродействующими. А вот блуждающий нерв не получает должной активации и со временем теряет тонус, оставляя нас с «включенной сигнализацией», из-за чего мы становимся более чувствительными и тревожными, а окружающие превращаются в «опасных» и «злых».

A – acceptance – принятие. Второй нейронный путь, за который отвечает дорсальная зона передней поясной коры.

В 2003 году исследователи Наоми Айзенбергер и Мэтью Либерман из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе провели один социальный эксперимент[39]. Они предложили нескольким добровольцам поучаствовать в онлайн-игре под названием «Кибербол». Во время игры участников эксперимента подключали к аппарату МРТ.

Игра начиналась дружелюбно: доброволец и исследователи перебрасывали мяч друг другу. Все шло нормально. Но со временем добровольцу все реже передавали кибербол, постепенно отстраняя его от игры. Причем никто не объяснял ему почему. Никто даже не признавал, что происходит что-то необычное.

В конце концов участника эксперимента вообще оставляли вне игры, тогда как остальные игроки продолжали передавать мяч друг другу.

Ученые обнаружили, что даже такая мягкая социальная изоляция активирует определенный участок мозга – дорсальную зону передней поясной коры, или dACC. Этот небольшой участок мозговой ткани входит в состав сложной сигнальной системы, которую до этого опыта считали ответственной за боль. Ударились об угол стола? Активируется dACC. То есть для нашего мозга нет никакой разницы между физической и «социальной» болью.

Вот как важно для нас быть частью группы, а также какой вред нам приносит исключение из нее. Наши пещерные предки хорошо знали об этом, ведь вести одинокий образ жизни было в то время крайне рискованно: можно было умереть от голода или в схватке со зверем. Тогда как в группе наши предки могли обмениваться информацией об источниках пищи или опасности.