Читаем 55 книг для искусствоведа. Главные идеи в истории искусств полностью

17

Евгений Николаевич Трубецкой. «Три очерка о русской иконе: “Умозрение в красках”, “Два мира в древнерусской иконописи” и “Россия в ее иконе”»

1915–1917 годы

Самое важное:

Умозрение – это способность к духовному созерцанию.

Архитектура храма символизирует мироустройство.

Мироощущение иконописца тоньше, чем у обычного человека, он видит грань между раем и адом.

Тяжелые испытания способствуют сплочению народа и духовному подъему.

Икона не портрет, а образ будущего.

Темы: искусство Древней Руси, средневековое искусство, иконопись, станковая живопись, древнерусское зодчество, история архитектуры, религиозное искусство

В схожем ключе:

Виктор Лазарев. Русская иконопись от истоков до начала XVI века. 1938.

Михаил Алпатов. Древнерусская иконопись. 1974.

Галина Колпакова. Искусство Древней Руси: домонгольский период. 2007.

«Три очерка о русской иконе» – это действительно три отдельных статьи, написанные в разные годы, но объединенные общей темой и общим впечатлением: «Умозрение в красках» (1915), «Два мира в древнерусской иконописи» (1916) и «Россия в ее иконе» (1917). Три эссе, входящие в данную книгу, данную работу, – это не отвлеченные рассуждения, они были написаны под непосредственным впечатлением от выставки икон XV–XVI веков из собрания Ильи Остроухова. Основой для работы Евгения Трубецкого послужили конкретные произведения, и рассуждает он не об иконе «вообще», а о древнерусской живописи конкретного периода и очень много внимания уделяет анализу стилистических особенностей и художественного языка отдельных произведений. Вглядываясь в потемневшие от времени памятники древнерусской иконы, Евгений Трубецкой стремится понять этические и эстетические идеалы наших предков. Как представитель религиозной философии, Трубецкой интуитивно, сквозь призму единства истины, добра и красоты, преодолевает установку на одностороннее рассмотрение иконы, у него получается увидеть взаимосвязь формы и содержания в иконе, рассмотреть замысел и способ его воплощения.

Умозрение в красках

Философичность исследования видна даже в названии первой из статей – «Умозрение в красках». Умозрение – это и есть отвлеченное теоретическое мышление, философствование. Но применительно к иконе понятие «умозрение» нельзя заменить синонимами «философия» или «метафизика». Евгений Трубецкой очень точно подбирает слово. «Умозрение» в контексте его рассуждений – это способность созерцать идеи внутренним духовным зрением. И сам он это подтверждает: «То были не философы, а духовидцы. И мысли свои они выражали не в словах, а в красках».

Трубецкой начинает свой рассказ об иконах издалека, следуя от общего к частному, он обращается сначала к рассуждениям о храме вообще, как о цельном собрании икон, подбор которых не случаен и несет в себе более глубокий смысл, чем это кажется на первый взгляд.

Для Евгения Трубецкого храм есть воплощение представлений об ином мире. В устройстве храма заложена идея движения, намечен путь к достижению небесного идеала. Идея пути и его цели выражены, по мнению Трубецкого, через то, как устроен купол, через соотношение его внутреннего подкупольного пространства и его внешней формы, главы. Внутреннее пространство купола представляет собой небесную сферу. Внешняя форма главы, которая в традиционных русских храмах имеет вид золотой луковицы, выражает устремленность к миру абсолютных сущностей. Луковицу Трубецкой уподобляет язычку пламени, горению свечи, устремлению духа ввысь.

Храм, как его понимает Трубецкой, является синтетическим произведением искусства, собирая вокруг себя архитектуру, живопись, элементы скульптуры и декоративно-прикладного искусства. Икону он тоже рассматривает в контексте культуры Древней Руси как ее детище. Но он также рассматривает ее как носителя вечного и неизменного жизненного смысла.

Два мира в древнерусской иконописи

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека искусствоведа

55 книг для искусствоведа. Главные идеи в истории искусств
55 книг для искусствоведа. Главные идеи в истории искусств

«Искусство создает великие архетипы, по отношению к которым все сущее есть лишь незавершенная копия» – Оскар Уайльд. Эта книга – не только об искусстве, но и о том, как его понимать.История искусства – это увлекательная наука, позволяющая проникнуть в тайны и узнать секреты главных произведений, созданных человеком. В этой книге собраны основные идеи и самые главные авторы, размышлявшие об искусстве, его роли в культуре, его возможностях и целях, а также о том, как это искусство понять. Имена, находящиеся под обложкой этой книги, – ключевые фигуры отечественного и зарубежного искусствознания от Аристотеля до Д. Сарабьянова, от Вазари до Хайдеггера. Кропотливо отобранные произведения в емком пересказе позволят узнать самое главное об истории искусства, понять основные теории и концепции, сформировать собственные представления и научиться анализировать искусство.

Евгения Николаевна Черняева

Искусствоведение / Прочее / Культура и искусство

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Искусство жизни
Искусство жизни

«Искусство есть искусство жить» – формула, которой Андрей Белый, enfant terrible, определил в свое время сущность искусства, – является по сути квинтэссенцией определенной поэтики поведения. История «искусства жить» в России берет начало в истязаниях смехом во времена Ивана Грозного, но теоретическое обоснование оно получило позже, в эпоху романтизма, а затем символизма. Эта книга посвящена жанрам, в которых текст и тело сливаются в единое целое: смеховым сообществам, формировавшим с помощью групповых инсценировок и приватных текстов своего рода параллельную, альтернативную действительность, противопоставляемую официальной; царствам лжи, возникавшим ex nihilo лишь за счет силы слова; литературным мистификациям, при которых между автором и текстом возникает еще один, псевдоавторский пласт; романам с ключом, в которых действительное и фикциональное переплетаются друг с другом, обретая или изобретая при этом собственную жизнь и действительность. Вслед за московской школой культурной семиотики и американской poetics of culture автор книги создает свою теорию жизнетворчества.

Шамма Шахадат

Искусствоведение