Будда прав, а Фрейд – нет. Современная нейрофизиология и древние психотехники для победы над депрессией, тревогой и эмоциональным выгоранием

Вот что писал этнограф А. И. Шингарев в 1907 году: «Но если вообще количество воздуха в избах недостаточно, а иногда и крайне недостаточно для живущих там людей, то к этому присоединяется еще почти полное отсутствие искусственной вентиляции, так что зимой воздух избы вентилируется лишь естественным путем, т. е. через стены, потолок и прочее, или в те только моменты, когда топится печь или отворяется дверь. А между тем именно зимой в избе находятся налицо, помимо людей, еще всякие домашние животные: телята, овцы с ягнятами, поросята, куры. В иных случаях даже коров загоняют в избу телиться. Животные не только потребляют кислород воздуха, но и отправляют свои естественные потребности здесь же, окончательно портя воздух. В больших избах, где со значительным численным составом семьи живет обыкновенно и больше скотины, порча воздуха достигает крайних пределов. Если при этом добавить, что больные, старые, хилые и малолетние члены семьи также отправляют свои нужды в избе, иногда прямо на пол, что в этой же избе „мычут намыки”, т. е. треплют мятые стебли конопли, чтобы отделить волокна от мелкой кострики, что здесь же стряпают, сушат одежду, обувь и сбрую, курят махорку, то станет вполне понятным качество воздуха зимой в избе. Когда дверь долго не отворялась, а печка еще не топлена, т. е. рано утром после ночи, воздух во многих избах бывает так плох, так зловонен и переполнен всевозможными испарениями людей, животных, земляного пола и грязной одежды, что у вошедшего с улицы непривычного человека захватывает дух, начинает кружиться голова и теснит в груди чуть не до обморока».

И эти люди точно так же, как мы, радовались сказкам и песням, влюблялись и бранились, радостно надеялись не умереть зимой, ждали, что корова принесет хотя бы одного теленка в этом году. Нам не понять их материальных стремлений, но каждый из нас четко понимает их переживания, радости и печали, интуитивно ощущая, что и они, и мы находимся на некотором среднем уровне счастья, относительно которого всегда есть из-за чего радоваться или страдать. Если не русские крестьяне, то английская беднота в произведениях Ч. Диккенса или французская у В. Гюго точно так же и веселится, и страдает. Даже в концлагерях, как, например, пишет психолог В. Франкл, у заключенных были свои радости – случайная дополнительная еда, дружеская поддержка, духовность.

Гедонистическая адаптация (ГА) – это постоянное возвращение уровня счастья к условному среднему. Однако ГА – просто наблюдение, а не высокообоснованная научная теория. Она не объясняет, откуда все время берется ложная уверенность, будто обладание чем-то в будущем принесет нам счастье, почему мы никак не можем распознать этот обман, постоянно наблюдая вокруг себя тех, кто уже добился исполнения точно таких же желаний, как у нас, но не стал ничуть счастливее.

ГА не объясняет, почему, вроде как постоянно выбирая лучшее, большинство из нас к середине жизни неизменно приходит к тому, что называется кризисом среднего возраста, – по сути, нормированной, «узаконенной» депрессии. Вроде как полжизни максимизировали счастье, но по окончании «отчетного периода» стали менее счастливы, чем ранее. Внезапно любимая работа перестает радовать, достижения – какие-то неправильные, а человек, с которым прожил полжизни, стал неприятен.