Будда прав, а Фрейд – нет. Современная нейрофизиология и древние психотехники для победы над депрессией, тревогой и эмоциональным выгоранием

Кроме возбуждающих, в этой области есть еще тормозящие нейроны, использующие гамма-аминомасляную кислоту для передачи импульсов, поэтому их называют ГАМК-нейроны.

В 2012 году нейробиолог Jeremiah Y. Cohen опубликовал в журнале Nature статью, полностью изменившую представления о дофаминовом центре (ДЦ) как об источнике мотивации. Оказалось, что ДЦ ведет себя именно описанным в предыдущей главе образом, тормозя центр удовольствия во время ожидания награды, то есть включая страдание одновременно с желанием. Работая ровно так, как мы намоделировали себе в мысленном эксперименте.

Как только в коре возникает идея о возможности получения награды, импульсы приходят в дофаминовый центр и активируют дофаминовые нейроны – быстрые, возбуждающие, которые на короткое время активируют центр удовольствия (а также обратно стимулируют префронтальную кору, побуждая искать способы получения награды). Но вместе с этим, возбуждение обязательно распространяется на соседние с ними ГАМК-нейроны, которые обратно тормозят как дофаминовые, так и центр удовольствия (рис. 14).

Пока, кажется, схема выглядит логично, не так ли? Включить удовольствие, чтобы отметить, что нам может быть приятно, затем подтормозить его, потому что нельзя же, чтобы удовольствие существовало всегда. Но дьявол – в деталях. ГАМК-нейроны медленные, они тормозят центр счастья не после получения награды, а сразу же после запуска процесса ожидания, причем торможение продолжается в течение значительного времени после получения желаемого.

Рис. 14. Взаимосвязь возбуждающих и тормозящих путей в дофаминовом центре

Рис. 15. Активность дофаминовых и ГАМК-нейронов в ответ на ожидание награды в дофаминовом центре

Вот графики активности нейронов дофаминового центра, которые получил доктор Коэн (рис. 15).

На них хорошо видно, что тормозящая активность возникает почти сразу после активации ожидания награды, достигает максимума в момент ее получения и не прекращается после этого события. Причем, чем сильнее возбуждающая активность, тем сильнее и тормозящая. Страдание начинается вместе с желанием, и чем желание больше, тем больше и страдание.

Да, ожидание награды в конечном итоге приводит не к возврату состояния центра удовольствия в норму, а к его угнетению, что не может интерпретироваться иначе как страдание. Дофаминовые нейроны создают короткие пики (пиковые переживания), а ГАМК-нейроны – длительное угнетение, распространяющееся за пределы этих пиков. Нарисуем это на условном графике для наглядности (рис. 16). Технически он полностью соответствует наблюдениям Коэна.

Здесь становится хорошо видно, что наш уровень счастья резко достигает пика в момент возникновения желания, затем резко падает, но из-за активности тормозящих нейронов – не до среднего значения, а ниже; при получении награды – «пикает» совсем немного и долго не восстанавливается.

В самом деле, желание – это страдание оттого, что объект желания нам еще не принадлежит. Очевидно? Будь желание приятным само по себе, не было б нужды достигать его – мы бы вполне довольствовались мечтами и ничего б не делали. А теперь это еще и научный факт.

Рис. 16. Динамика удовольствия и страдания при ожидании и получении вознаграждения

Но ведь бывает, что радость при получении желаемого выше, чем при ожидании?

Верно. Из исследования Коэна следует, что дофаминовый центр работает как компаратор (сравниватель), и если реальная награда превысит ожидаемую, то уровень удовольствия в итоге вырастет. Однако этот уровень сразу же установится как новый средний, и в дальнейшем награда, считавшаяся ранее неплохой, уже будет восприниматься как недостаточная. Как сказала одна моя знакомая девушка, «Этот подарок поднял планку так высоко, что все остальное кажется мне просто неприемлемым».

Почему нам тогда кажется, что желание приятно? Дело в маскирующей ассоциации: дофаминовый пик по своей сути относится не к непосредственному переживанию удовольствия, а к памяти прошлого и иллюзии будущего удовольствия, причем и то и другое каждый раз как бы реконструируется или строится заново. Дофаминовая активность, проецируясь в префронтальную кору, сразу строит красивые картинки, которые затем и висят в сознании. Страдание же прямо не видится и не связывается с идеей получения приятного – ведь это контринтуитивно: «Да ну, как такое может быть!» Но не будь страдания – не возникало бы поведенческой активности, направленной на его прекращение, которое ошибочно видится как достижение желаемого.

Разберем происходящее другими словами, по пунктам.

1. Бессознательный ум распознал какой-то шаблон, связанный с будущим и одновременно с приобретением чего-то.