Девочки на войне. Путешествие Долбоклюя

— Да-да, — заявила я, — и вот именно с вот этой всей херней мы, согласно старому анекдоту, попытаемся взлететь! В точном соответствии с последней редакцией стандартов НАТО в области армейской разведки!

Конечно, мы взлетели. И летаем до сих пор. А куда деваться-то?

* * *

Telemetry — error! Velocity — error! GPS — error! Error, error, error! — вспыхивает экран ноутбука. — Твою мать, — шипит Махно, и они с Лучом в четыре руки начинают колотить по клавиатуре в каком-то никому не понятном порядке. Маленький нарисованный самолетик, ни на что не реагируя, улетает вверх по карте. — Сука, — комментирует Махно.

* * *

«Три штуки баксов сепарам под хвост, — думаю я. — Женя, ну что ж тебе тихо не сидится, опять армия для твоего личного развлечения придумана? Ну показали тебе беспилотник. Ага. Смотри, как красиво. Господи, сколько нервов в него и сколько сил, чтобы вот так вот, чисто по приколу...»

* * *

— Да не может он над Фрунзе быть, — нервно говорит кто-то. — Хер бы он до Фрунзе за пять минут до­летел.

* * *

— Тебе от этого легче? — через плечо огрызается Луч.

* * *

«Ладно, — думаю я. — Спасибо, господи, что деньгами. Ну Ребенку С. ж нарешали после того, как он свой коптер въебал, что-то и здесь придумаем. Все живые, и слава богу. Но блин, жалко ж как...»

* * *

— Так, бойцы и девочки, молитесь, пробуем последний вариант, — рявкает Махно и, кажется, зажмурившись, вдавливает Большую Кнопку.

* * *

Секунды три ничего не происходит, пока маленький нарисованный самолетик на карте наконец медленно, до зубной боли медленно разворачивается и ложится на обратный курс.

* * *

Кажется, никто не дышит, пока в выцветшем декабрьском небе над нашими головами не разворачивается небольшой парашют.

* * *

— Ты где, мать твою, — нервничает Катя в трубку. — Ты живой вообще? Что значит — Вог перед Харьковом проехал, мы там собирались с тобой встречаться. Значит так, сразу за харьковским блокпостом — Окко. И ты там стоишь красивенький такой, ждешь нас и никуда без нас не едешь. Ты понял?

Вообще-то у Кати есть повод для истерики. Условно новое, с литовскими документами, приобретение наших военных завелось турбиной в центре Киева и последние 450 километров ехало исключительно на машинном масле, деньги на которое мы пересылали раз в сто километров.

— Куда ты попрешься в ночь с такой турбиной? — нервничает Катя. — Слушай мою команду, ты — сейчас — становишься — на Окко, спишь там, где я сказала, а завтра будет завтра.

Из машины выпадают два военных.

— Опа, — говорит Катя, — а мы только один кофе налили. Сержант, тебе тоже американо? Да какой хостел, окстись, хостел год назад закрылся, вы ж не подеретесь на одном диване?

Они, конечно, не подерутся. Мы пьем кофе и медленно ведем раздолбанный «ниссан террано» за нашей «Жучкой» через город.

— Так, — говорит Катя, — военные спят, Евгения домой, а завтра будет завтра.

Завтра настает завтра и коллектив выходит к «терране». «Терране» пришел пиздец.

— Женя, — вежливо будит меня Катя. — «Терране» пришел пиздец.

— Доброе утро, Катя, — вежливо отвечаю я, — пиздец — это наше нормальное состояние, но какую мысль ты пытаешься до меня донести?

— Ты понимаешь, — говорит Катя.

— Я понимаю, — говорю я. — Ну хуле делать, — говорю я.

— Ну ты же понимаешь, что вот? — говорит Катя.

— Да ну, блин, ну конечно, я все понимаю, — говорю я, — но ящики-то с лекарствами он довезет?

— Сеня! — кричит Катя. — Ящики-то с лекарствами ты в госпиталь закинешь? А огурцы мы потом привезем!

— Жень, — осторожно говорит Катя, — я же правильно тебя поняла, что мы сейчас отдадим ему свою машину, ну то есть «Жучку»?

— Катя, — устало отвечаю я, — ну зачем ты жрешь мне мозги, откуда у меня мозги, чтобы их жрать?..

— Удивительный город Харьков, — говорит второй военный. — Я тут второй раз. Понимаете, у меня паспорт сгорел в Донецке, и я не знал, куда мне деваться и позвонил Сове, и меня забрали в Харьков и тут поселили в хостеле и за два дня сделали мне все документы и вот, и теперь я служу и даже не знаю, кому спасибо сказать.

— Ага, — отвечает Катя, — а я-то с вечера парюсь, откуда я знаю твою фамилию... Ну чо, Сове привет передай.

...«Жучка» растворяется в восточном направлении. Мы с тоской смотрим на «террану» и прикидываем стоимость ремонта.

— Курва литевська, — говорю я.

— Курва, — соглашается Катя.

— Так и назовем, — говорю я.

* * *

...Анест в Северодонецке неприветлив и недоброжелателен.

— Ну ладно, — говорит он, — типа спасибо за вот это все, что сейчас, и за то, что ваш военный в ящиках привез неделю назад.

— Тебе спасибо, — тихо говорит Катя. — Все это в ящиках — ты в нашего Сашку влил. Он живой.

Анест зло машет рукой и уходит за забор. Внезапно, как будто что-то вспомнив, он возвращается назад.

— Спасиииибо! — почти кричит и как будто непривычно улыбается он.

Я замираю. Я не знаю, что сказать. У меня почему-то дрожат губы.

* * *

...Мы ползли заснеженным проселком где-то в Луганской области, пытаясь не слететь с дороги на каждой кочке. Ну то есть как. Это мы с «Жучкой» ползли. А ос­тальные женщины нагло дрыхли в тепле.