Девочки на войне. Путешествие Долбоклюя

— Я вам это припомню, — мрачно бормотала я, — и той, что за три года машину водить не научилась, и той, что «тебе все равно коньяка нельзя», всеееем припомню!

Впереди показался блокпост.

— Доброго дня, ваші документи, будь ласка, звідки й куди?

Сержант недовольно принюхался.

— Вы что, пили? — спросил он.

— Ну да, — честно ответила Катя.

— А почему? — спросил сержант.

Мы впали в затруднение.

— Эээээ, — сказала Катя осторожно, — ну в принципе на том основании, что я совершеннолетняя, гражданская и мне хотелось.

— Вождение машины в состоянии алкогольного опьянения, — констатировал сержант.

— Мужик, — сказала я после длинной паузы, — смотри. Это машина. Вот у нее руль. Им ее водят. За ним, обрати внимание, сижу я, а совсем не она в состоянии алкогольного опьянения. Ты точно в порядке?

Сержант отошел совещаться.

— А давайте, — сказал он, — я ВСП вызову и проверим ваше состояние.

— Где ВСП, я ВСП, — проснулась на заднем сиденье Леська, — я уже тут.

— Мужик, — терпеливо сказала я. — В машине один военнослужащий. На заднем сиденье. Я в три ряда гражданская. На каком основании ты меня собираешься проверять посредством ВСП? Тем более, что эксперт местного ВСП — это вон то спящее тело.

— Я не сплю, — отозвалась Леська, не открывая глаз. — Я бдю. Я ВСП.

— А где написано, что она ВСП?

Леська от удивления проснулась, вышла из машины и встала рядом с сержантом.

— Смотри, мужик, — терпеливо, как в детском саду, сказала она. — Вот эта синяя книжечка у тебя в руках называется «военный билет». Листай. Еще листай. О, молодец, читай вслух. Можно по слогам. Лу-ган-ский-зо-наль-ный-от-дел во-ен-ной-служ-бы-пра-во-по-ряд-ка. Получилось?

Леська цапнула военник, упала на сиденье и заснула.

— А давайте я вас на экспертизу отвезу.

— Мужик, — ласково сказала я, — мне лично особенно нравится в данном предложении слово «отвезу», потому что пилить самой в Север меня не греет от слова «нихуя». Но вот чего я тебе не могу пообещать — так это того, что когда ты припрешь на военную экспертизу на алкоголь гражданскую тетку на седьмом месяце беременности, над тобой не будет ржать вся Луганская область...

— Проезжайте, — буркнул сержант.

...Ночной Север был тих, пуст и безвиден.

— О, поворот промахнули, — проснулась Леська.

— А предупреждать? — злобно рявкнула я.

— Ну ничего страшного, щас разворот будет.

Я резко вписалась в разворот и только в этот момент осознала, что помимо того, что это был встречный разворот, в нем еще и стоял полицейский «приус». После паузы, вызванной, я так понимаю, растерянностью от такой наглости, у меня за спиной взвыла сирена.

— Кто молодец, я молодец, — буркнула я, прижимаясь к обочине.

— Девушка, — ласково сказал полицейский, — вы вообще в своем уме?

— Нет, — честно призналась я.

— Вы знак видели?

— Нет, — честно сказала я.

— Идемте посмотрим.

— Не надо, — сказала я, — я вам верю на слово.

— Вы вообще трезвая?

— Угу, — честно сказала я, — тупая немного, а так трезвая.

— А едете откуда?

— Из ебеней, барин.

— А ДТП, по которому у вас бампер вынесен, у вас зарегистрировано?

— Какой зарегистрировано, — устало отозвалась я. — Не было в тех ебенях, где нас из воронки за бампер доставали, полиции, извините.

— Нда, — после паузы сказал полицейский. — Слушай, а тебе далеко вообще?

— Следующий поворот, и дома.

— Доползешь улиточкой?

— Должна.

— Ну ползи, с богом, осторожнее...

У Леськи дома было тепло, чай и лежать. «Жучка» с утра уехала на СТО на эвакуаторе. Хорошая девочка.

* * *

— Нам пиздец, — резюмировала Катерина, мрачно глядя перед собой.

— Точно, — кивнула головой я. — Нам пиздец.

— Где были наши мозги? — риторически спросила Катерина?

— Где обычно, — ответила я, — с другой стороны, а какие были варианты?

— Не ввязываться.

— Ага. Ну теперь поздняк метаться.

— Нам нужны люди. Хомо сапиенс.

— Или малая механизация. У кого есть соответствующая малая механизация?

— У Тани, — сказала Катерина. — У Тани есть. Уже звоню. Алло, Таня? Послушай, у нас тут пиздец, спасай! Да, уже летим!

17 килограмм будущего оливье подозрительно смотрели на нас с моего кухонного стола.

* * *

Вообще-то мы с Катериной Сергеевной относимся к категории, ласково именуемой в наших кругах «волонтерожоры». Ну в смысле мы не по части привезти еду, мы по части приехать и ее сожрать. Ну, в крайнем случае, спиздить у кого-то хозяйственного, отвезти в армию и там сожрать. Обычно мы возим с собой из еды только кофе, потому что знаем мы эту армию, с утра проснешься — а как жить? Что нас, собственно, привело в тот прекрасный день к идее приготовить мальчикам немножко оливье на праздник — хуй его знает, никто до сих пор так и не понял. То ли мандаринки были наколотые, то ли джингл беллс помрачили наше сознание, то ли мы давно уже чувствовали себя оленями... Однако что-что, а своих мальчиков мы знаем хорошо.

— Так. — сказала Катерина. — Их по штату 25 человек. Где-то 22 на месте. Пожрать и оставить немного на праздник.

— Меньше полкило на организм нет смысла, — резюмировала я. — Лучше больше.

17 килограмм — это дохуя жратвы. Особенно, когда их нужно нарезать кубиками в четыре руки.

* * *